Читаем Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека полностью

Причина, по которой самки бонобо в любой момент могут выступить объединенным фронтом, проста: они держатся вблизи друг от друга. Группы бонобо всегда включают ядро из самок, объединенных дружескими связями, и часто самок в группе больше, чем самцов. Как правило, самки не связаны между собой близким родством, потому что они переходят в новые сообщества, достигнув подросткового или раннего пубертатного возраста. В отсутствие родственных связей иммигранткам приходится в течение нескольких недель или дольше терпеливо следовать за группой, прежде чем их примут. Когда это наконец случается, они начинают участвовать в хока-хока, играх и груминге с другими самками, постепенно интегрируясь в местное общество. С этого момента они могут рассчитывать на поддержку36.

В группах шимпанзе, напротив, численное превосходство имеют самцы. Самки обычно передвигаются поодиночке или небольшими группами. Вероятно, вследствие этой рассеянности в пространстве самки не могут рассчитывать друг на друга в случае конфликта с самцами. Успешные групповые нападения самок на самцов были отмечены только в зоопарках, где самки долго жили вместе до того, как к ним подселили самцов. В отсутствие самцов самкам удается достигнуть взаимного доверия. В дикой же природе самки, судя по всему, проводят слишком мало времени вместе, чтобы рассчитывать друг на друга в случае опасности37.

Все глубже вникая в эволюцию бонобо, мы видим, что самки могут создавать свои защитные коалиции благодаря тому, что их объединяют крепкие дружеские связи, а самцы менее агрессивны потому, что их агрессия оказывается неэффективной против самок. Но почему самкам бонобо удается образовывать стабильные ассоциации, а самкам шимпанзе нет? Животные всегда приспособлены к среде, в которой они живут, так что логично искать ответ в каких-то особенностях местообитания бонобо. Во многих отношениях местообитания шимпанзе и бонобо очень сходны. И тем и другим жизненно необходимы дождевые или прибрежные леса, где есть деревья с достаточным количеством плодов. Их ареалы находятся на разной широте: шимпанзе в среднем живут севернее, а бонобо южнее. Впрочем, река Конго, по которой пролегает граница между ними, настолько сильно петляет, что местами шимпанзе оказываются севернее, западнее, восточнее и даже южнее бонобо. Поэтому в районе экватора невозможно провести четкую границу между этими видами по типу климата, почвы или леса. Лес бывает разным по обе стороны реки, и никаких систематических отличий по ботаническому составу или количеству плодов между местообитаниями шимпанзе и бонобо нет.

Тем не менее есть одно зоологическое отличие местообитаний шимпанзе и бонобо, которое и влияет на доступность пищи. В экваториальных областях, населенных шимпанзе, живут также гориллы, но в местах обитания бонобо их нет. Судя по всему, наличие или отсутствие горилл вызывает целый каскад эффектов, связывающих питание бонобо с составом их групп, социальной структурой и в конечном счете с пониженной агрессивностью. Первое звено каскада – пищевая конкуренция между шимпанзе и гориллами. Поскольку в местах обитания бонобо гориллы не живут, у них такой конкуренции нет. Поэтому бонобо более свободны в выборе пищи, чем шимпанзе.

Гориллы – единственный вид крупных человекообразных обезьян в Африке помимо шимпанзе и бонобо. Они тоже живут в дождевых лесах и питаются либо плодами, когда могут найти их в достаточном количестве, либо листьями и побегами, когда плодов оказывается мало. Но гориллы гораздо крупнее других человекообразных обезьян. Самки гориллы в два-три раза тяжелее самок бонобо и шимпанзе, а самцы тяжелее в три-четыре раза и могут весить до 170 килограммов. Из-за крупных размеров гориллам труднее обеспечивать себя достаточным количеством пищи в периоды, когда плодоносящих деревьев мало. В результате гориллы легко переключаются на диету, состоящую в основном из листьев и побегов. Высокогорные популяции горилл и вовсе питаются исключительно листьями и побегами, ведь на высоте более 1800–2400 метров настолько холодно, что деревьев со съедобными плодами почти нет38.

Все три вида человекообразных обезьян питаются примерно одной и той же растительной пищей. Это молодые листья, стебли и молодые побеги крупных быстрорастущих растений из семейства имбирных (Zingiberaceae), марантовых (Marantaceae) и акантовых (Acanthaceae). Эти виды образуют “полянки” и часто растут на прогалинах, которые остаются после падения больших деревьев.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Масса и власть
Масса и власть

«Масса и власть» (1960) — крупнейшее сочинение Э. Канетти, над которым он работал в течение тридцати лет. В определенном смысле оно продолжает труды французского врача и социолога Густава Лебона «Психология масс» и испанского философа Хосе Ортега-и-Гассета «Восстание масс», исследующие социальные, психологические, политические и философские аспекты поведения и роли масс в функционировании общества. Однако, в отличие от этих авторов, Э. Канетти рассматривал проблему массы в ее диалектической взаимосвязи и обусловленности с проблемой власти. В этом смысле сочинение Канетти имеет гораздо больше точек соприкосновения с исследованием Зигмунда Фрейда «Психология масс и анализ Я», в котором ученый обращает внимание на роль вождя в формировании массы и поступательный процесс отождествления большой группой людей своего Я с образом лидера. Однако в отличие от З. Фрейда, главным образом исследующего действие психического механизма в отдельной личности, обусловливающее ее «растворение» в массе, Канетти прежде всего интересует проблема функционирования власти и поведения масс как своеобразных, извечно повторяющихся примитивных форм защиты от смерти, в равной мере постоянно довлеющей как над власть имущими, так и людьми, объединенными в массе.

Элиас Канетти

История / Обществознание, социология / Политика / Образование и наука