Читаем Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека полностью

Итак, бонобо и шимпанзе, несмотря на близкое родство, сильно отличаются по своей склонности к агрессии и по морфологии черепа, а также имеют множество полезных для нас родственников. Благодаря всему этому мы можем вполне уверенно утверждать, что бонобо – их череп, мозг и особенности поведения – сильнее отклонились от предкового типа, чем шимпанзе. Иными словами, пониженная реактивная агрессия бонобо – это относительно новый эволюционный феномен. Поэтому напрашивается следующее предположение: у бонобо должен быть синдром одомашнивания.

В 2012 году Брайан Хейр, Виктория Уоббер и я, решив проверить это предположение, нашли у бонобо признаки синдрома одомашнивания. Оказалось, что анатомия черепа бонобо необычайно хорошо соответствует принципам синдрома одомашнивания. Для начала, мозг (или емкость черепа) у бонобо меньше, чем у шимпанзе. Это особенно заметно у самцов бонобо: их мозг в некоторых случаях на целых 20 % меньше мозга шимпанзе. Точно так же мозг почти всех видов одомашненных позвоночных животных уменьшен по сравнению с мозгом их диких предков. Для черепа бонобо характерны и другие черты синдрома одомашнивания. Лица у бонобо выступают вперед меньше, чем у шимпанзе. Челюсти у них не такие массивные, а жевательные зубы более мелкие. Кроме того, черепа бонобо не такие маскулинные: черепа самцов более феминизированы, чем у шимпанзе, а различия между полами выражены не так ярко27.

Все эти необычные характеристики анатомии бонобо были давно известны, но до сих пор никто не рассматривал их в свете теории одомашнивания. Приматолог Брайан Ши пошел дальше: он предположил, что ключ к пониманию бонобо – в том, что половые различия в анатомии черепа выражены у них гораздо слабее, чем у шимпанзе. “Вполне вероятно, – писал Ши, – что слабо выраженный половой диморфизм в анатомии лицевой области [у бонобо] связан с такими социальными факторами, как пониженный уровень агрессии – и между самцами, и между самцами и самками, – а также с более тесными социальными связями между самками, готовностью делиться едой и, возможно, некоторыми аспектами полового поведения”. Оставалось, однако, неясным, как морфология черепа может быть связана с особенностями поведения. И при чем тут небольшой мозг и мелкие зубы? Ведь леса, в которых живут бонобо, мало чем отличаются от лесов на другой стороне реки Конго, где живут шимпанзе. Адаптивные проблемы, с которыми животным приходится сталкиваться по обе стороны реки, отличаются слишком незначительно, чтобы ими могли объясняться такие сильные различия между видами28.

Однако в свете теории самоодомашнивания все эти различия обретают смысл. Реконструируя события прошлого, мы можем предположить, что в ходе отбора против агрессии, сходного с тем, что происходит в неволе, у бонобо возник синдром одомашнивания. Небольшой мозг, короткие лица, мелкие зубы, слабо выраженный половой диморфизм – все это черты синдрома одомашнивания, характерные и для бонобо. Конечно, у бонобо нет висячих ушей и белых пятен на шкуре. Может быть, за 35 тысяч поколений они у бонобо исчезли, а может быть, никогда и не появлялись. Частота этих признаков среди одомашненных животных варьирует. Висячие уши редко встречаются у кошек, а у азиатских буйволов почти никогда не бывает белых пятен. Однако некоторая депигментация у бонобо все же наблюдается. У большинства особей кожа вокруг губ розовая, и эта утрата пигментации вполне может быть ассоциирована с замедленной миграцией клеток нервного гребня, известной для одомашненных видов. Кроме того, в хвостовой части у бонобо есть пучок белой шерсти – такой же можно увидеть и у детенышей шимпанзе. Но у бонобо, в отличие от шимпанзе, этот белый пучок сохраняется и во взрослом возрасте – пример педоморфизма.

Социальное поведение бонобо также полностью соответствует тому поведенческому паттерну, который Беляев описал у своих лисиц. Вдобавок к пониженному уровню агрессии, одомашненным животным присущи еще две особенности социального поведения: любовь к сексу и игривость29.

Одомашненные животные, например собаки и морские свинки, демонстрируют более разнообразное сексуальное поведение, чем их дикие предки. Это же можно сказать и про бонобо в сравнении с шимпанзе. Яркий пример – гомосексуальное поведение. Молодые самцы приматов часто взбираются как на самцов, так и на самок для тренировочных совокуплений, во время которых не происходит настоящего проникновения. Взрослея, самцы ограничивают свой интерес самками, и у взрослых животных гомосексуальные спаривания происходят крайне редко. Именно так дело обстоит у шимпанзе. Однако у бонобо гомосексуальное поведение очень часто встречается и у взрослых животных. Если гомосексуальные спаривания у взрослых животных – это фиксация ювенильного признака, то их можно считать педоморфными30.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Масса и власть
Масса и власть

«Масса и власть» (1960) — крупнейшее сочинение Э. Канетти, над которым он работал в течение тридцати лет. В определенном смысле оно продолжает труды французского врача и социолога Густава Лебона «Психология масс» и испанского философа Хосе Ортега-и-Гассета «Восстание масс», исследующие социальные, психологические, политические и философские аспекты поведения и роли масс в функционировании общества. Однако, в отличие от этих авторов, Э. Канетти рассматривал проблему массы в ее диалектической взаимосвязи и обусловленности с проблемой власти. В этом смысле сочинение Канетти имеет гораздо больше точек соприкосновения с исследованием Зигмунда Фрейда «Психология масс и анализ Я», в котором ученый обращает внимание на роль вождя в формировании массы и поступательный процесс отождествления большой группой людей своего Я с образом лидера. Однако в отличие от З. Фрейда, главным образом исследующего действие психического механизма в отдельной личности, обусловливающее ее «растворение» в массе, Канетти прежде всего интересует проблема функционирования власти и поведения масс как своеобразных, извечно повторяющихся примитивных форм защиты от смерти, в равной мере постоянно довлеющей как над власть имущими, так и людьми, объединенными в массе.

Элиас Канетти

История / Обществознание, социология / Политика / Образование и наука