Читаем Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека полностью

Неплохое представление о том, как могла выглядеть стоянка Homo из среднего плейстоцена, дает подробно изученное местонахождение под открытым небом, расположенное в Израиле рядом с древним озером. Примерно 780 тысяч лет назад это место, которое сегодня называют Гешер-Бенот-Яаков, использовалось людьми, прожившими там около 100 тысяч лет. Какой вид Homo там обитал, точно не известно, но, судя по датировкам, это мог быть Homo erectus, предшественник Homo из среднего плейстоцена. Люди, жившие в Гешер-Бенот-Яакове, имели сложную систему охоты и собирательства. Команда археологов под руководством Наамы Горен-Инбар изучила богатые отложения ореховой скорлупы, костей животных и инструментов из дерева и камня. Оказалось, что местные Homo употребляли в пищу несколько десятков видов растений, включая семена, фрукты, орехи, овощи и водные растения. В течение всего периода жизни в Гешер-Бенот-Яакове они пользовались огнем и, скорее всего, умели разжигать его сами. Археологи обнаружили также следы разделки мяса; со стоянки наверняка часто доносился аппетитный запах жареного мяса – чаще всего оленьего, но иногда и мяса крупных животных, например слонов. Также обитатели стоянки изготавливали каменные инструменты для самых разных целей. В их арсенале были топорики, скребки и небольшие кремневые лезвия, которые они, по-видимому, насаживали на копья. Они приносили на стоянку тонкие базальтовые плиты, которые использовали в качестве каменных “досок”, – скорее всего, для раскалывания орехов и отбивки мяса. Приготовление некоторых видов пищи, например орехов водяной лилии эвриалы, было довольно сложным. Если судить по тому, как люди готовят эти орехи сегодня, Homo из среднего плейстоцена собирали орехи под водой, высушивали их и потом поджаривали, пока они не лопались, как попкорн. Это были очень хозяйственные собиратели10.

Когда палеонтологи будут располагать достаточным количеством окаменелостей, чтобы подробно описать разные популяции Homo из среднего плейстоцена, возможно, окажется, что в Африке того времени жили несколько видов Homo (в дополнение к Homo naledi с необычайно маленьким телом и мозгом, современнику популяции из Джебель-Ирхуда). Африканские ландшафты тогда были столь же разнообразны, как и сейчас. В разное время и в разных местах там были и густые леса, и открытые долины, и обширные саванны. Были тысячелетия засухи и тысячелетия проливных дождей. Периодически вода или пустыня создавали барьеры, временно разделявшие популяции и способствовавшие накоплению эволюционных различий. В зависимости от того, где остановилась ваша машина времени, вы могли встретить любую из этих многочисленных популяций; каждая из них населяла определенный регион в определенный период. Возвращаясь к вопросу о самоодомашнивании, главной особенностью всех этих массивных предшественников Homo sapiens, живших в среднем плейстоцене, был относительно широкий тяжелый череп и мощные кости конечностей. Некоторые из типичных популяций среднего плейстоцена сохранились и после появления Homo sapiens. Своим архаичным обликом они так же отличались от Homo sapiens, как шимпанзе отличаются от бонобо, а волки от собак11.


Со временем морфологический переход в направлении Homo sapiens, впервые начавшийся у людей из Джебель-Ирхуда, становился все более ярко выраженным. По ископаемым находкам из других частей Африки видно, что около 200 тысяч лет назад лица и надбровные дуги уменьшились еще сильнее. Сгладились различия между полами, и самцы стали больше похожи на самок. Значительно позже, во время верхнего палеолита (40 тысяч лет назад и позже), все тело стало более грацильным, на что указывает уменьшение диаметра бедренной кости. Конечности стали менее костистыми и за счет этого менее мощными. Этот эффект виден на поперечных срезах костей рук и ног. Стенки кости, окружающие полость костного мозга, стали тоньше. В последние 35 тысяч лет сократились и половые различия в размере зубов и в росте. Во всех этих отношениях современные Homo sapiens гораздо менее маскулинны, чем наши предки, жившие 300 тысяч лет назад. Наши предки претерпели феминизацию12.

Анатомические компоненты синдрома одомашнивания, которые описала для человека Хелен Лич, включают небольшие размеры тела, укороченные лица, слабо выраженный половой диморфизм и небольшой мозг. Как мы видим, первые три признака существовали на протяжении большей части эволюционной истории Homo sapiens. Тонкие бедренные кости, указывающие на небольшие размеры тела, встречаются начиная с отметки в 200 тысяч лет назад. Небольшое лицо стало признаком, по которому популяцию из Джебель-Ирхуда классифицировали как Homo sapiens. Во всех случаях, когда по окаменелостям удавалось оценить степень полового диморфизма, мужчины Homo sapiens оказывались феминизированными.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Масса и власть
Масса и власть

«Масса и власть» (1960) — крупнейшее сочинение Э. Канетти, над которым он работал в течение тридцати лет. В определенном смысле оно продолжает труды французского врача и социолога Густава Лебона «Психология масс» и испанского философа Хосе Ортега-и-Гассета «Восстание масс», исследующие социальные, психологические, политические и философские аспекты поведения и роли масс в функционировании общества. Однако, в отличие от этих авторов, Э. Канетти рассматривал проблему массы в ее диалектической взаимосвязи и обусловленности с проблемой власти. В этом смысле сочинение Канетти имеет гораздо больше точек соприкосновения с исследованием Зигмунда Фрейда «Психология масс и анализ Я», в котором ученый обращает внимание на роль вождя в формировании массы и поступательный процесс отождествления большой группой людей своего Я с образом лидера. Однако в отличие от З. Фрейда, главным образом исследующего действие психического механизма в отдельной личности, обусловливающее ее «растворение» в массе, Канетти прежде всего интересует проблема функционирования власти и поведения масс как своеобразных, извечно повторяющихся примитивных форм защиты от смерти, в равной мере постоянно довлеющей как над власть имущими, так и людьми, объединенными в массе.

Элиас Канетти

История / Обществознание, социология / Политика / Образование и наука