Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

Согласно Мэриэну, накапливать такого рода культурные знания нам позволяют три свойства: ум, способность к кооперации и так называемое социальное обучение, или способность учиться у других. Судя по размеру мозга, который оценивают по внутреннему объему ископаемых черепов, другие виды Homo, жившие в среднем плейстоцене, были почти такими же сообразительными, как Homo sapiens, – но Homo sapiens все же были умнее. Так, анализ четырнадцати ископаемых черепов неандертальцев и Homo sapiens, относящихся к периоду от 200 до 76 тысяч лет назад, показал, что объем мозга у неандертальцев был меньше: в среднем 1272 см³ для восьми неандертальских черепов и в среднем 1535 см³ для шести черепов Homo sapiens. При этом в промежутке от 75 до 27 тысяч лет назад внутренний объем черепа у этих двух видов был практически одинаковым, составляя 1473 см³ в среднем²⁵. Но даже если считать, что все виды Homo были примерно равны по уровню интеллекта, то выдающимися способностями к кооперации и социальному обучению обладали, судя по всему, только Homo sapiens. Мэриэн предполагает, что все эти свойства соединились в человеке благодаря ключевым изменениям в способах поиска пищи.

Предшественники Homo sapiens, как считает Мэриэн, жили небольшими сообществами с низкой плотностью населения – примерно так, как живут сегодня шимпанзе. В какой-то момент одна из популяций, обитавшая, по мнению исследователя, где-то на южном побережье Африки, достигла таких успехов в охоте и собирательстве, что в ней появился переизбыток еды. Популяция начала расти и росла до тех пор, пока еды снова не стало слишком мало; возникла конкуренция за ресурсы, и соседние группы принялись воевать за доступ к лучшим территориям. Успех в этом противостоянии стал жизненной необходимостью. Некоторые группы объединялись в альянсы, давая начало большим сообществам вроде тех, что образуются и в сегодняшних популяциях охотников-собирателей. Кооперация между членами одной группы была настолько важна для победы в межгрупповых конфликтах, что в итоге легла в основу уникальной способности человека к взаимопомощи. Социальные отношения становились все многообразнее, способность к обучению все важнее, а культура все богаче.

Гипотеза Мэриэна о связи успеха Homo sapiens с культурой сегодня является общепризнанной. На эту связь указывают и археологические данные. Красители, орудия нового типа и разнообразные изделия символического значения (например, декоративные ракушки) использовались уже 100 тысяч лет назад. С этого момента культурное разнообразие быстро нарастало. Сценарий, предложенный Мэриэном, подчеркивает важность социальных изменений, а не только интеллекта, в эволюции Homo sapiens. Так, победа Homo sapiens в соперничестве с другими видами Homo объясняется, согласно этому сценарию, успехом в межгрупповых войнах. Мэриэн подчеркивает, что формирование Homo sapiens было не одномоментным событием, а долгим процессом. Это хорошо согласуется с идеей, что наш вид никогда не прекращал эволюционировать – как в культурном, так и в биологическом смысле. Связь между размером мозга и культурным прогрессом широко признается в палеонтологии, и гипотеза о том, что межгрупповая конкуренция и войны стимулировали развитие социальности, представляется в этом свете весьма правдоподобной.

Несмотря на все это, теория Мэриэна, как и вообще все теории о происхождении человека, не дает ответа на два важных вопроса, связанных с эволюцией Homo sapiens. Во-первых, ни одна из существующих теорий не объясняет, почему у Homo sapiens появились признаки синдрома самоодомашнивания. Сценарий Мэриэна подчеркивает важность кооперации, но игнорирует тот факт, что кооперация невозможна без пониженной склонности к реактивной агрессии. Блуменбах, Дарвин и другие мыслители прошлого наверняка сочли бы это непростительным упущением. Учитывая, насколько низкой эмоциональной реактивностью обладает человек (по сравнению с шимпанзе, бонобо и большинством других социальных животных), нельзя считать пониженную реактивную агрессию наших предков из среднего плейстоцена чем-то само собой разумеющимся. Очевидно, что пониженная реактивная агрессия сыграла не меньшую роль в формировании и эволюционном успехе человека, чем интеллект, кооперация и социальное обучение.