Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

Специалист по культурной антропологии Брюс Кнауфт показал, как распространение сплетен в небольшом эгалитарном сообществе может привести к изгнанию из группы. В начале 1980-х годов ему посчастливилось почти два года прожить с племенем гебуси в дождевом лесу Новой Гвинеи, далеком от любой цивилизации. Гебуси были охотниками и садоводами (или занимались подсечно-огневым земледелием). Они впервые познакомились с внешним миром в 1940 году и в 1960-х годах были взяты под государственный контроль. Сообщество было совсем небольшим, всего около 450 человек. Подобно постоянно кочующим охотникам-собирателям, они жили в маленьких деревнях, не больше тридцати человек в каждой, и их группы не имели лидеров. Социальные взаимодействия в сообществе носили классический доброжелательный характер: неторопливые беседы, множество шуток, отсутствие бахвальства. Политическая система гебуси была эгалитарной, но, как это обычно бывает, равными были не все. Колдунов и ведьм могли обвинить в том, что они приносят несчастье. Но если ведьмами рождались, то колдунами, по мнению гебуси, становились добровольно. Возможно, поэтому их было сложнее оправдать. Известно, что их часто убивали по причинам, которые нам сегодня покажутся совершенно пустяковыми. Подобные убийства служили для разрешения конфликтов и сплочения общества¹⁷.

Кнауфт описывал, как принимались единогласные решения по поводу смертной казни. На основании записей реальных разговоров он реконструировал случай, когда жители деревни собрались, чтобы обсудить, как лечить одного тяжелобольного члена общины. Все считали, что болезнь вызвана злым духом, – что типично для анимистских культур. Подобные собрания обычно устраивают ночью в общем доме. Лица мужчин освещают тлеющие угли. Тихо льется песня, одурманивая присутствующих. Один из мужчин – проводник в потусторонний мир. Большую часть времени он сидит тихо и неподвижно, погруженный в транс.

Но время от времени он пробуждается. Он вскакивает на ноги и начинает кричать, кидаться на людей и разбрасывать горящие поленья. Он швыряется всем, что попадается под руку. Помещение наполняется возгласами, все вскакивают со своих мест, пытаясь увернуться от ударов. Через какое-то время все снова успокаивается.

Беда приходит, когда больной начинает терять силы. Кто-то подбрасывает идею, что виноват, должно быть, колдун. Говорится об этом не напрямую, намеками.

– Ну, не знаю даже, кто мог наслать эту болезнь. Правда не знаю… Но вот сейчас ясновидец сказал, что это был кто-то из нашей деревни и он набрал этих листьев [по-видимому, имеются в виду магические листья]. А кто это мог быть, если не [называет имя].

Колдун находится там же. Сейчас он должен быть предельно осторожен. Если он потеряет самообладание и начнет сразу отрицать свою причастность к болезни, его могут обвинить в том, что он даже не раскаивается в содеянном. Самой лучшей стратегией для него будет признаться только в части преступления – то есть в том, что он колдун, – и предложить остановить болезнь. Так он и поступает. Изо всех сил пытаясь сохранять хладнокровие, он начинает торговаться за свою жизнь.

– Я тоже не знаю. Я об этом ничего не знаю. Он и мой родственник тоже, зачем бы я насылал на него болезнь. Не знаю… Мне было очень жалко его, когда мне сказали, что он заболел. Я узнал всего пару дней назад. Мы были в лесу, и я ничего не знал. Когда я узнал об этом, я сразу сказал жене: надо пойти убедиться, что с ним все в порядке. Хотелось бы мне знать, что это за болезнь… Я этого не знаю, но теперь, раз листья уже собраны… если их выбросить, ему станет лучше. Может быть, я в последнее время был не в самом добром расположении духа, потому что слишком мало ел рыбы, но я точно не стал бы насылать болезнь на своего родственника¹⁸.

После этого обвиняемый, скорее всего, уходит из помещения, со страхом думая о том, что его ждет.