Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

Охотники-собиратели дают нам возможность реконструировать историю смертной казни, чтобы понять, существовала ли она в доисторические времена. К сожалению, этнографическая летопись остается неполной. Относительно некоторых сообществ охотников-собирателей Оттербайн так и не смог понять, была ли у них смертная казнь, – например, в случае обитателей Андаманских островов, лежащих на восток от Индии. Тем не менее он пришел к выводу, что сообщества, для которых имелось достаточно информации, подчинялись общему правилу. Кристофер Бём позже расширил исследование Оттербайна, проштудировав сотни этнографических трудов в поисках наиболее полно изученных культур охотников-собирателей. Он обнаружил, что смертная казнь существует на всех обитаемых континентах; среди прочих, она встречается у инуитов, североамериканских индейцев, австралийских аборигенов и африканских охотников-собирателей⁹.

Точно так же, как в Америке официальные казни сосуществовали c линчеванием, у охотников-собирателей общественный запрос на убийства удовлетворялся разными способами. Иногда казни были согласованы заранее. В этом случае в их исполнении могли участвовать все желающие. Антрополог Ричард Ли изучал знаменитых своим миролюбивым нравом охотников-собирателей жуцъоанси, или кунг, живущих в пустыне Калахари в Ботсване. Ли описывал случай, когда вся община собралась, чтобы решить, как поступить с членом группы, убившим трех человек. Убийцу звали Тви. “Проявив редкое для них единодушие, – писал Ли, – члены сообщества… из засады напали на Тви среди бела дня. Когда он лежал, умирая, каждый из мужчин выпустил в него по отравленной стреле, пока, по словам одного из свидетелей, он не стал “похож на дикобраза”. После того как он умер, все женщины и все мужчины сообщества подошли к телу и по очереди ударили его копьем, символически разделив между всеми ответственность за его смерть… На тот краткий миг это сообщество равноправных людей олицетворяло собой государство, взявшее на себя власть над жизнью и смертью”¹⁰. Смерть Тви была подобна смерти Юлия Цезаря, которому, по преданию, двадцать или более сенаторов-заговорщиков нанесли кинжалами тридцать пять ран¹¹. Каждый из них хотел быть частью коалиции.

Иногда же, напротив, заранее согласованное решение о казни воплощал в действие конкретный палач. В книге 1888 года “Центральные эскимосы” Франц Боас описывает случай, когда мужчина по имени Падлу украл чужую жену. Когда за ней пришел ее муж, Падлу убил его. Позже женщину по очереди пытались вернуть брат мужа и друг мужа, но их Падлу тоже убил. Тогда старейшина отправился на стоянку, где жил Падлу, и спросил всех присутствующих, надо ли казнить его. “Все согласились, так что он поехал [с Падлу] на охоту на оленях… и на краю фьорда убил его выстрелом в спину”. Хотя выглядело это как простое убийство одного человека другим, по факту это было решение, принятое всей общиной¹².

Тви и Падлу казнили за убийства. Однако людей казнили и за множество других преступлений, и угроза смертной казни была реальна для всех. Нередко поводом для обвинений становилось нарушение культурных правил. При этом правила обычно были более лояльны к мужчинам. Антрополог Ллойд Уорнер в 1920-х годах прожил три года с племенем мурнгин (сегодня их чаще называют йолнгу). Как и во многих других сообществах, женщинам там под страхом смерти запрещалось вмешиваться в тайные мужские дела.

Несколько лет назад клан Лиагомир проводил священную церемонию с использованием тотемной символики (раскрашенные под коврового питона деревянные горны). Две женщины прокрались на церемониальную площадку, подсмотрели, как мужчины гудят в горны, и, вернувшись в женскую часть лагеря, рассказали всем, что они видели. Когда мужчины вернулись в лагерь и услышали об этом, Янинджа, глава клана, спросил: “Когда мы убьем их?” Все ответили: “Прямо сейчас”. Провинившихся женщин немедленно предали смерти члены их собственного клана с помощью [мужчин из другой группы]¹³.