Парадокс мудрости. Научное опровержение «старческого слабоумия». Революционный взгляд на мышление человека

Дихотомия была слишком четкой, чтобы быть правдой, и она таковой не являлась. Эмоциональный опыт и эмоциональное выражение также, несомненно, вовлекают неокортекс. Более того, кортикальная репрезентация эмоций является разделенной. Левое полушарие отвечает за положительные эмоции, а правое за отрицательные. Полушарное разделение труда в обработке эмоций явилось одним из самых захватывающих открытий нейропсихологии последних десятилетий, и это будет главной темой этой главы.

Первое подозрение о полушарном разделении труда в эмоциях пришло из наблюдений за пациентами с повреждением мозга. Клиницисты знали о том, что повреждение левого полушария часто служит причиной депрессии. В отличие от этого, повреждение правого полушария часто служит причиной мании или того, что могло бы сойти за поверхностную эйфорию (или, по крайней мере, состояния безразличия, известного под клиническим названием belle indifference (фр. «красивое равнодушие»). Следствия как левосторонних повреждений, так и правосторонних были особенно поразительными, когда реакции пациентов на разнообразные эмоциональные стимулы сравнивались с реакциями нормальных людей.

У взрослых людей повреждение левого полушария нарушает речь. Поскольку речь – это такое важное и всеобъемлющее умение, что ее потеря не может остаться не замеченной пациентом, то это становится источником сильного душевного страдания. В отличие от этого, функции правого полушария являются более неуловимыми, менее доступными для самоанализа. Пациенты обычно менее осведомлены о потере этих функций и, следовательно, менее обеспокоены их потерей. Безразличие, как причина депрессии, может быть неверно истолковано как потеря разума.

В самом деле, пациент с правополушарным повреждением часто демонстрирует поразительное непонимание своего недостатка, известного как анозогнозия. Блаженная аура невозмутимости, демонстрируемая этими пациентами, находится в совершенном противоречии с печальной реальностью катастрофического повреждения мозга, от которого многие из них страдают.

Анозогнозия часто принимает форму «левого полуигнорирования» – состояния, которое происходит, когда мозг должным образом не регистрирует и не обрабатывает информацию, поступающую из левой половины внешнего мира. Это состояние возможно, потому что сенсорные пути, несущие информацию о внешнем мире к мозгу, являются по большей части перекрещенными: информация передается от левосторонней половины в правое полушарие, и от правосторонней половины в левое полушарие. Когда повреждение затрагивает левую сторону мозга, пациент обычно обнаруживает являющийся результатом этого умственный недостаток совершенно легко и учится компенсировать его. Но когда повреждение затрагивает правую сторону мозга, пациент часто не подозревает о последствиях и не компенсирует их, и левое полуигнорирование становится серьезным и трудноизлечимым.

Анозогнозия иногда принимает весьма сюрреалистичные формы, когда неспособность распознать проблему в себе приводит к причудливым оценкам внешнего мира, таким как у пациента из дома престарелых, о котором мы говорили ранее и который был не способен найти свой стейк на подносе кафетерия и обвинял в этом медицинских сестер, якобы вступивших в тайный сговор. Но левое полуигнорирование и полуневнимание не ограничиваются визуальными ощущениями. Осязательные ощущения могут быть также нарушены, приводя к так называемому феномену чужой руки (alien hand). Пациент, перенесший приступ и страдающий этим состоянием, не будет владеть левой частью своего тела, как будто принадлежащей другому человеку, и будет рассказывать ad libitum (ад либитум) странную историю, объясняющую, что «чужая» рука делает с ним, и не будет нисколько беспокоиться о своем неврологическом состоянии.

В отличие от этого, пациент с афазией (нарушением речи), возникшей в результате левополушарного ушиба, часто остро осознает свой недостаток и мучается им, он напуган и готов расплакаться. Это часто приводило к гипотезе, что депрессия у таких пациентов – это реакция на их когнитивную утрату.

Дальнейшее исследование показало, что между полушариями и аффектом связи больше, чем различий. Полушарие – это большое пространство, и связывание некоторых симптомов с повреждением где-то внутри полушария недостаточно. Важно знать, где точно внутри полушария находится приводящее к нарушениям повреждение. Когда на этот вопрос был найден ответ, оказалось, что повреждение левой лобной доли очень вероятно служит причиной депрессии гораздо больше, чем повреждение любой другой части левого полушария.