Персональный апокалипсис

Сам бы он предпочел завести собак посолиднее – они хотя бы дом охраняли, а не просто смешили бы хозяев.

– Привет, пап.

– Привет, привет. Ступайте с матерью, не мешайте, я смотрю передачу.

Андрей улыбнулся: к театральной строгости отца он относился снисходительно. Через полчаса шоу «Показное равнодушие» закончится и начнутся расспросы.

– Ты голоден? Пойдем накормлю! – Мать кинулась хлопотать на кухне, разогревая многочисленные кастрюльки с борщом, котлетами, пюре. Накрыла на стол, уселась напротив сына и умилительно подперла подбородок.

– Как ты там один? Никто тебе не приготовит…

Андрей знал, к чему она клонит. Все матери одинаковые. Сначала жаждут женить сыночка, а потом вздыхают, как не повезло с невесткой.

– Я питаюсь в кабаках, мам.

– Неужели у тебя нет хорошей девушки на примете? – запричитала она. За несколько лет на пенсии мать растеряла большую часть былой учительской строгости. – Она бы о тебе заботилась. Да и… Мне-то уже шестьдесят… Внуков пора.

– Тебе собак мало? – Андрей скривился. – Извини, мам. Дебильная шутка. Чего отец? Как здоровье?

Весь день провели в разговорах – после обеда отец подключился к беседе и останавливаться не собирался. Когда он воодушевленно о чем-то вещал, то напоминал вождя советского пролетариата – разве что не картавил и не делал сакраментальный жест рукой.

Андрей слушал и кивал, иногда вставляя редкие ремарки, но мысли нет-нет да и сворачивали к беспокоившей его теме. Сколько кандидатов на выбор ему предоставят? А если ему никто не понравится? А как может не понравиться кто-то, с чьей помощью ты осуществишь свою мечту? Много ли клиентов у этой организации? Возвращаются ли они, желая повторить испытанный ранее опыт? Где организация находит жертв и как с ними договаривается? Впрочем, ответ на последний вопрос он предпочел бы не знать. Его не должна интересовать личность жертвы и то, как ее принудили – или уговорили – к столь отчаянному шагу. Андрей должен отгородиться, абстрагироваться, чтобы не сочувствовать. Все, что ему следует знать, – это место, время и способ.

Несколькими часами позднее, попрощавшись с родителями и сунув матери деньги, Немов возвращался домой. На подъезде в город возникла пробка – произошла крупная авария, столкнулись три автомобиля, перегородив две полосы. К тому моменту, как приехали ДПС и эвакуаторы, череда машин растянулась на несколько километров.

Андрей включил радио и прибавил громкость.

– Организация «Международная амнистия» в очередной раз подвергла Соединенные Штаты критике за применение пыток в тюрьмах, причем само американское правительство создает предпосылки для процветания порочной практики. В докладе организации, опубликованном в Лондоне, говорится о том, что США практикуют пытки под предлогом борьбы с терроризмом, а все усилия американской администрации положить конец этой практике оказываются неэффективными.

К заключенным применяют, в частности, такие технологии допросов, как cold cell – пребывание в холодных камерах и long time standing – вынужденное стояние по сорок часов кряду…

«Ха-ха-ха. Проверили бы правозащитники российские тюрьмы…»

Авто справа просигналило. Андрей повернул голову. В новенькой красной «Хонде» маялась от скуки симпатичная брюнетка. Поймав его взгляд, она указала на его навороченную «Ауди» и подняла большой палец вверх, одобряя выбор. Провела языком по верхней губе и обольстительно улыбнулась.

Подобные девицы не будили в Андрее эмоций, но эта почему-то разозлила. Он достал из бардачка ручку и блокнот, вырвал чистый лист и написал: «50 долларов за минет». Свернул записку, опустил стекло. Холеная ручка с длинными вишневыми ногтями муреной вцепилась в бумажку. Андрей с вялым любопытством следил за выражением лица незнакомки: интересно, оскорбится или нет?

Та хмыкнула, вынула из сумочки косметический карандаш, черкнула что-то и отдала записку обратно. Ушлая девка вывела после ноля еще один ноль. Он поаплодировал и отвернулся, утратив к ней интерес.

Трассу расчистили, и застывший автомобильный поток наконец сдвинулся с места.

Дома Немов принял контрастный душ, после чего созвонился с приятелем.

– Подтягивайся в клуб, мы тут ненадолго зависнем, а потом решим, куда двинуться дальше, – весело отрапортовал Завацкий.

– Кто в компании?

– Жека Орлов из «Фазана» и Глебов из «Мосяни».

– Старик, когда ты уразумеешь: мужики вне сферы моих интересов. Я про баб спросил. Как ту блондинку величали? Олеся, что ли? Позови ее.

– Вот это я понимаю, наш разговор! Сделаю все, что смогу.

– Э, нет, брат. Просто позови ее, а все остальное я смогу сделать сам, – Андрей провел ладонью по щеке, раздумывая, бриться или нет.

Он уже выходил из дома, когда пришла sms от Сони с глупейшим вопросом в стиле высокодуховных дев: «Какой стих у Маяковского твой любимый?» Андрей редко набирал сообщения на мобильном телефоне, считая это бестолковой тратой времени – не проще ли позвонить? Однако на сей раз не поленился, написал длинный ответ:

«Я в Париже, живу, как денди. Женщин имею до ста. Мой член, как сюжет в легенде, Переходит из уст в уста».

И отправил. Соня не ответила.