Первые русские князья. От Игоря Старого до Ярослава

«У греков царствовали Василий и Константин, из-за младости же их управлял царством Иоанн Цимисхий. А Святослав был в Киеве для распоряжения. Тогда болгары, уведав об отшествии Святослава к Киеву и о войне его с печенегами, придя, обступили Переяславец, прилежа взять град оный. Воевода же Святослава Волк крепко во граде оборонялся и, видя недостаток пищи, а скорее уведав, что некоторые граждане имеют согласие с болгарами, выйти же с войском в Русь было неудобно, так как в поле и по Дунаю в ладьях болгары крепко стерегли, велел тайно войску своему ладьи приготовить на берегу. А сам, показывая вид, разгласил, что хочет, до последнего человека град обороняя, Святослава ожидать, потому коней велел всех порезать, мяса солить и сушить; ночью же, собрав войско, град на нескольких местах зажег, что болгары увидев, приступили доставать град. А Волк, убравшись на ладьи свои, напал и, болгарские ладьи на другой стороне побрав, пошел со всем войском и имением вниз по Дунаю. И не могли ему болгары ничего учинить, поскольку ладьи их все были отняты. И придя к устью Днестра, Волк уведал, что Святослав идет с войском, пошел по Днестру и тут с ним совокупился. А болгары, взяв Переяславец, насколько возможно укрепили. Когда же Святослав пришел к Переяславцу, болгары, заперши град, начали крепко обороняться и, исходя из града, бились крепко. Одновременно все напавши, болгары начали полки русские мять, но Святослав, храбро со своим воинством нападши, болгар победил и град приступом взя» (70, т. 2, с. 51).

Итак, Святослав возвращается на Дунай и видит, что все его завоевания потеряны. Нужно всё начинать сначала. Летопись говорит о том же, но без подробностей. Святослав вторично берёт Переяславец и затем объявляет грекам:

«И посла къ греком глаголя: Хощю на вы ити и взяти городъ вашь яко и сий. И ркоша греци: Мы недужи противу вамъ стати но возми на нас дань и на дружину свою и повежьте ны колько васъ да вдамы по числу на головы» (ЛЛ, 971 г.).

С чего бы Святослав вдруг ополчился на греков? Они ведь вроде как никакого повода для этого не давали. Оказывается, давали:

«Уведал же Святослав от плененных болгар, что греки болгар на него возмутили, послал в Константинополь к царю (142) объявить им за их неправду войну. Греки же отвечали, коварно извиняясь, якобы болгары на них клевещут, а при том говорили: „Мы против силы Святославовой воевать не можем, но возьмите дань на все ваше войско, сколько есть при Святославе по договору, только объявите сколько вашего войска“. Сие спрашивали коварно, чтоб узнать силу Святославову, ибо греки издревле льстивы и коварны. Посол же отвечал им: „Есть нас 20 000“. Но подлинно не было более 10 000, ибо венгры и поляки, идущие в помощь, и от Киева, еще не пришли» (70, т. 2, с. 51).

Но, возможно, это только в русских источниках. Хорошо, заглянем в греческие. Откроем Льва Диакона:

«Так как Никифор не надеялся более договориться с таврами и знал, что нелегко будет подчинить своей воле окончательно уклонившегося от истинного пути патрикия Калокира, который вышел из-под его власти и возымел большое влияние на Сфендослава, он предпочел отправить посольство к единоверцам мисянам, назначив послами патрикия Никифора, прозванного Эротиком, и проедра Евхаитского Филофея. [Никифор] напомнил мисянам об их вере (ведь мисяне без всяких отклонений исповедуют христианскую религию) и попросил у них девиц царского рода, чтобы выдать их замуж за сыновей василевса Романа, укрепив посредством родства неразрывный мир и дружбу между ромеями и мисянами. Мисяне с радостью приняли посольство, посадили девиц царской крови на повозки (женщины у мисян обычно разъезжают на повозках) и отправили их к василевсу Никифору, умоляя его как можно скорее прийти к ним на помощь, отвратить повисшую над их головами секиру тавров и обезвредить ее. И если бы [Никифор] пошел защищать мисян, он одержал бы победу над таврами, как и над другими племенами, против которых он выступал с ромейским войском, но небольшой толчок может поколебать [судьбу] человека; она, я бы сказал, висит на тонкой нити и часто обращается в противоположное» (V, 3).

Как видим, греки и не думают маскироваться, поскольку не видят в своих действиях ничего особенного. Подумаешь: посольство послали. Подумаешь: помощь обещают. Они же византийцы! Для них морально то, что выгодно. Правда, судьба за них решила. Сначала у Никифора возникли проблемы в Антиохии, а потом он был убит. Но если бы сложилось иначе, то тогда бы он одной левой… И плевать на предыдущие договорённости, он же хозяин своего слова. Сам дал – сам назад взял.

Но не повезло императору погеройствовать. В 969 году Никифора прикончили с истинно византийским «благородством»: