Первые русские князья. От Игоря Старого до Ярослава

Это действительно описание того же сражения? В летописи речь о битве главных сил русов во главе с самим Святославом, а у Льва Диакона о столкновении с частью русских сил, предводитель которых погиб. В летописи сказано, что после победы Святослав пошёл к городу (Константинополю), «другая городы разбивая иже стоять пусты и до днешьнего дне»… А где происходит битва, описанная у Льва Диакона? У Аркадиополя (совр. Люлебургаз), то есть в 160 километрах от Константинополя. И кто-то ещё верит, что это два описания одного и того же сражения, только одно сделано «лживым русским летописцем», а другое «честным греческим хронистом»? Подробно этот вопрос разобран Сахаровым в «Дипломатии Святослава», к этой работе и отсылаем интересующихся, а здесь воспроизведём лишь основные тезисы.

В процитированном выше сообщении Л. Диакона говорится, что Иоанн Цимисхий поручил собрать войска во Фракии двум полководца: Варде Склиру и патрикию Петру. Варда Склир сражался у Аркадиополя с русским авангардом. А патрикий Пётр, герой взятия Антиохии, попросту исчезает, и более о нём Диакон не упоминает. По-видимому, именно он был противником Святослава в битве, описанной летописью. «Честный греческий хронист» просто не счёл нужным писать о поражении, предпочитая говорить только о победах. Где именно была битва, неизвестно. Скорее всего, на дороге из Филиппополя (Пловдив) к Адрианополю (Эдирне), ближе к первому. Под Аркадиополем Варда Склир, разбив авангард русов, смог частично взять реванш.

О том, что происходило непосредственно после битвы, молчат и греческие хронисты, и русская летопись. Лев Диакон сразу переключается на весну следующего года:

«Как только ясная весна сменила мрачную зиму, император тотчас поднял крестное знамя и стал спешить [с походом] против тавроскифов» (VIII, 1).

«Прибыв туда [в Адрианополь], император Иоанн узнал от лазутчиков, что ведущие в Мисию непроходимые, узкие тропы, называемые клисурами, потому что они как бы заперты со всех сторон, не охраняются скифами. Собрав лохагов и таксиархов, он произнес следующую речь: „Я думал, соратники, что скифы, уже давно ожидая нашего прихода, не пожалели усилий для заграждения изгородями и валами наиболее опасных, узких и трудно проходимых мест на тропах, чтобы нам нелегко было продвигаться вперед. Но так как их обмануло приближение святой пасхи, они не преградили дороги, не закрыли нам пути, полагая, что мы не откажемся от блестящих одежд, от торжественных шествий, пиршеств и зрелищ, которыми знаменуют дни великого праздника, ради тяжких невзгод войны. Мне кажется, что мы поступим наилучшим образом, если сейчас же воспользуемся благоприятным случаем, вооружимся и как можно скорее переправимся по узкой дороге, покуда тавроскифы не узнали о нашем прибытии и не навязали бой в горных проходах. Если мы, опередив [скифов], пройдем опасные места и неожиданно нападем на них, то, я думаю, – да поможет нам Бог! – с первого же приступа овладеем городом Преславом, столицей мисян, а затем, двинувшись [вперед], легко обуздаем безумие росов“» (VIII, 2).

Итак, едва наступила весна, Иоанн Цимисхий начал подготовку к походу на болгар, чтобы, завладев Болгарией, идти на русов. Но где в это время находился Святослав? А вот где:

«Говорят, что в Преславе находился и патрикий Калокир, который, как я уже сообщил в свое время, двинул войско росов на мисян. Узнав о прибытии императора (а это невозможно было скрыть, так как золотые императорские знаки сияли чудесным блеском), он глубокой ночью тайно бежал из города и явился к Сфендославу, который со всем своим войском находился у Дористола, ныне называемого Дристрою: вот таким образом убежал Калокир» (VIII, 5).

То есть когда византийцы уже штурмуют Переяслав, Святослав находится на Дунае. Закончив кампанию прошлого года на подступах к Константинополю, весной следующего Святослав вернулся обратно на Дунай. Но почему? Святослав что, ненормальный – в условиях продолжавшейся войны уходить с армией в глубокий тыл? Он что, не понимал: не позднее весны следует ожидать византийское вторжение в Болгарию? Видимо, были у Святослава основания вторжения греков не опасаться. Были.

«Святослав же шел далее и был уже близ Цареграда. Тогда пришли снова послы греческие и дань уговоренную на войско принесли по числу людей. Он же, зная малость воинства своего, советовался с вельможами своими, что делать. Которые уговаривали его, что опасно вдаль идти и в Переяславце остаться с таким малым войском, ибо если уведают болгары или греки, что войско его весьма умалилось, а от Руси и помощных вскоре получить неудобно, то могут, пришедши, всех побить и попленить, так как в бою с греками много русских побито. Того ради рассудил он возвратиться в Киев и, собрав войско довольное, пришел снова» (70, т. 2, с. 52).