Читаем Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми полностью

• «Делай как страус!»{74}: гоминины изображали двуногих страусов, чтобы подкрадываться к их гнездам и красть яйца. Этот вариант я придумал сам, но разве он более нелепый, чем некоторые из вышеперечисленных?

И еще множество других, с позволения сказать, теорий{75}. Ошеломляющее число гипотез происхождения бипедализма само по себе проблемой не является. Проблема в том, что многие из них нельзя проверить с помощью той научной информацией, которой мы на сегодняшний день располагаем.

Чтобы идея считалась научно обоснованной, она должна позволять формулировать предсказания, которые позже можно сравнить с фактическими данными. Например, некий ученый, проверяющий гипотезу «миоценового Мини-Мы», может предположить, что у древнейших двуногих гоминин было маленькое тело, они жили в лесах, а не в саваннах и были адаптированы к передвижению и кормежке на деревьях. В том случае, если найденные окаменелости свидетельствуют о том, что самые древние прямоходящие приматы были крупными, обитали в саваннах и кормились на земле, а не на деревьях, то идею «миоценового Мини-Мы» следует отбросить. Выяснив, что фактические данные не соответствуют нашему предсказанию и гипотеза неверна, мы можем перейти к следующей идее – так, шаг за шагом, наука и развивается. Гипотезы, не сформулированные в виде проверяемых предсказаний, – просто забавные истории, столь же научно обоснованные, как и повествование о Зевсе, разрубившем людей надвое. Любая хорошая гипотеза уязвима, а настоящий ученый обладает гибкостью мышления, позволяющей отказаться от идеи, если факты ее не подтверждают.

Итак, какого рода данные мы ищем?

Прежде всего было бы полезно узнать, где живые существа впервые начали передвигаться по земле на двух ногах, что, безусловно, позволит ответить и на другой вопрос, когда это произошло.

Чарльз Дарвин в своем труде «Происхождение человека» выдвинул гипотезу, что люди находятся в родстве с африканскими человекообразными обезьянами. Бонобо не были известны науке до 1933 г., потому Дарвин писал только о шимпанзе и гориллах. А как насчет азиатских человекообразных обезьян, орангутанов и гиббонов? Мы ведь и на них очень похожи. Как мы определяем, кто из этих обезьян является самым близким родственником человека?

После почти столетних дебатов о степени родства между человекообразными приматами ученые в конце 1960-х гг. начали сравнивать белки, а затем и ДНК представителей этих видов. Результаты заставили пересмотреть наше генеалогическое древо. Как и предсказывал Дарвин, ближайшими из ныне живущих родственников человека действительно являются африканские человекообразные обезьяны. Наиболее генетически близки нам шимпанзе и бонобо, гориллы – наши двоюродные братья, а орангутаны – троюродные.

Близкое родство с шимпанзе и бонобо не означает, что люди произошли от них. Они наши родственники, а не предки. Мы происходим от них не более, чем они от нас. Просто у нас с ними был общий предок – вот что предсказывает теория эволюции. Не повторяйте ошибку Кирка Кэмерона с его крокоуткой. Этот общий предок не был челошимпанзеком или боносапиенсом, некой смесью человека и современной обезьяны, – нет, это была человекообразная обезьяна с более общими признаками, от которой произошли и мы, и они.

Как выглядела эта древняя человекообразная обезьяна? Когда она жила? Это очень сложные вопросы, но ученые постепенно находят на них ответы.

Специалист по молекулярной антропологии Тодд Дисотелл встретил меня у дверей тесного лифта, на котором я поднялся на четвертый этаж здания по адресу Уэйверли Плейс, 25, в кампусе Нью-Йоркского университета в Гринвич-Виллидж{76}. Высокий и подтянутый, он выглядел гораздо моложе своих 55 лет. Несмотря на холодный промозглый апрельский день, Дисотелл был облачен в пестрые шорты, парусиновые мокасины и футболку с изображением Кинг-Конга. Короткие рукава футболки не скрывали татуировки на руках: на правом предплечье красовалось знаменитое эволюционное древо Чарльза Дарвина с подписью «я думаю», а на левом бицепсе – изображение снежного человека. Ирокез он сбрил и теперь щеголял короткой стрижкой, эспаньолкой и очками в оранжевой оправе. Стоит добавить, что Дисотелл – один из мировых экспертов в области антропологической генетики.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже