Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми

Бергер, выросший в штате Джорджия, но последние 30 лет живущий в Южной Африке, повел нас по коридору в лабораторию, к большому столу, накрытому черным бархатом. То, что скрывалось под этой черной тканью, изменило все, что я – как мне тогда казалось – знал об эволюции прямохождения.

В нашей науке есть полевые исследователи, которые ищут окаменелости, и кабинетные ученые, которые их анализируют. Большинство из нас в конце концов приходят к тому, что делают и то и другое, но идеальное равновесие достигается редко, поэтому у каждого из нас складывается репутация ученого, работающего либо с геологическим молотком, либо с компьютером. Бергер – полевой ученый, исследователь, можно сказать, своего рода Индиана Джонс от палеоантропологии{174}. Однако начиная с 2000-х гг., когда финансировать в большей степени начали не экспедиции, а анализ древних окаменелостей с помощью цифровых методов, наша наука претерпела значительные изменения.

Некоторые даже высказывали мнение, что все важные человеческие окаменелости уже найдены. Бергер так не считал. Почти два десятилетия он вел раскопки в пещере Глэдисвейл – одном из самых богатых на окаменелости мест в Колыбели человечества в Южной Африке. Кости древних зебр, антилоп, бородавочников, слонов, газелей, жирафов и павианов там буквально сыплются из стен пещеры. Бергер и небольшая группа его коллег собрали таких костей тысячи, но единственным признаком присутствия гоминин оказались два зуба австралопитека.

Богатейший источник окаменелостей в Глэдисвейле манил к себе палеонтологов как сладкоголосая сирена, но мог бы погубить карьеру такого палеоантрополога, как Бергер, если бы тот не нашел в пещере ничего, кроме костей очередной антилопы или зебры. Бергер надеялся, что когда-нибудь он найдет свою Люси. И это на самом деле произошло, но, как ни странно, не в Глэдисвейле.

Исследователь до мозга костей, Бергер провел первые годы XXI в., все больше расширяя область своих поисков за пределами Глэдисвейла. Он прочесывал окрестности Йоханнесбурга в поисках пещер, используя дорогостоящие снимки в высоком разрешении, сделанные военными США. В 2008 г. эта задача значительно упростилась – Ли Бергер скачал программу Google Earth{175}.

Неделями он всматривался в монитор, изучая спутниковые снимки того же засушливого района, который лично исследовал в течении двадцати лет, и выявляя особенности ландшафта, невидимые с земли. Он видел купы деревьев дикой оливы и каркаса африканского и задумался, откуда эти влаголюбивые растения берут воду. Разгадку этого таинственного явления они нашли вместе с геологом Полом Дирксом.

Оказалось, все дело было в скоплениях дождевой воды на дне вертикальных пещерных шахт, куда падают, прорастая и укореняясь, семена оливы и каркаса африканского. Стремясь к солнцу, они выбираются на поверхность и выдают местоположение таких пещер. Бергер отметил GPS-координаты групп деревьев и долгие месяцы колесил по Колыбели человечества, находя подтверждения своей догадки. Пещеры имелись повсюду – он обнаружил 600 с лишним пещер, о которых никто никогда не упоминал. Но были ли в них окаменелости?

В августе 2008 г. Бергер обследовал одну из таких пещер вместе со своим девятилетним сыном Мэтью, их собакой – родезийским риджбеком Тау и молодым ученым-стажером Джобом Кибии (в настоящее время куратором палеонтологического отдела в Национальном музее Кении). Теперь эта пещера называется Малапа, что значит «дом» на местном языке сото.

«Иди поищи окаменевшие кости», – предложил сыну Бергер, и через несколько минут Мэтью, который следовал за своей собакой, споткнулся о большой камень, поднял его и объявил: «Папа, я нашел окаменелость».

Окаменелые остатки встречаются в этом регионе нередко, но, как и тысячи собранных Бергером в Глэдисвейле, это почти всегда кости антилоп, зебр или бородавочников. Однако, подойдя к сыну, Ли Бергер понял: то, что выступает из этого камня, не принадлежит ни антилопе, ни зебре. Это была ключица раннего гоминина. Он перевернул камень и увидел часть нижней челюсти с маленьким тупым клыком, характерным для гоминина. Менее чем за десять минут в Малапе девятилетний сын Бергера обнаружил столько же остатков гоминин, сколько его отец нашел за два десятилетия в Глэдисвейле.

Одни только эти кости стали бы значительным вкладом в нашу науку, но Малапе еще было чем нас удивить. В следующие несколько месяцев команда Бергера постоянно находила остатки гоминин. Кости, заключенные в твердые, словно бетон, блоки окаменелого красноватого гравия – так называемой брекчии, – были перевезены в лабораторию Университета Витватерсранда. Там опытные лаборанты инструментами, похожими на крохотные отбойные молотки, долгие месяцы медленно, крупица за крупицей, освобождали окаменелости от окружающей их горной породы. Когда эта работа была закончена, у ученых оказалось два частичных скелета.

Два древних гоминина! Вот что явил нам Ли Бергер, словно фокусник, сняв покрывающий их черный бархат.