Первый крестовый поход. Сражения и осады, правители, паломники и вилланы, святые места в свидетельствах очевидцев и участников

Император же, зная непостоянный нрав латинян, ответил ему поговоркой: «Пусть злоба его обратится против него же». И вот Боэмунд, узнав об ответе императора и увидев слуг, потребовавших назад ценности, неожиданно весело взглянул на слуг и, подобно полипу, преобразился в одно мгновение. Этот человек, негодяй по сути, был очень находчив в любых обстоятельствах, а подлостью и бесстрашием настолько превосходил прошедших через нашу страну латинян, насколько уступал им в количестве войска и денег. Но, выделяясь среди латинян необычайной ловкостью, он обладал общим им всем природным качеством – непостоянством. Те самые богатства, от которых отказался, теперь принял с большой радостью. Когда этот человек, имевший злые мысли, покинул свою страну (под предлогом, конечно, поклонения Гробу Господню, но на самом деле для овладения новыми землями), он сильно нуждался в деньгах, а намеревался захватить саму Ромейскую державу. В этом он следовал заветам родного отца, пустив в ход все возможные средства. Император, зная злобу и недоброжелательство Боэмунда, искусно старался устранить все, что могло способствовать его тайным замыслам. Император боялся, что, обретя власть и подчинив себе всех латинских графов, он в будущем сможет легко склонять их ко всему, что задумает. Однако, не желая дать понять Боэмунду, что его замыслы уже раскрыты, продолжал тешить его добрыми надеждами, говоря: «Еще не время, своей энергией и верностью себе ты достигнешь и этого».

Император, раздав графам щедрые обещания и наделив их всевозможными дарами, на другой день воссел на императорский трон. Позвав к себе Боэмунда и всех других графов, он рассказал им о том, что их ждет в пути. Он сообщил о способах ведения боя, какими обычно пользуются турки, научил, как нужно выстраивать в боевой порядок войско и как устраивать засады, а также остерег их далеко преследовать турок, якобы ударившихся в бегство. Смягчив дарами и речами дикий нрав латинян, дав им полезные советы, император побудил их к переправе через море…

Раймунд и император 21 апреля – 16 мая 1097 г

Раймунд Ажильский

События, до последнего времени развивавшиеся благоприятно и безоблачно для автора, внезапно наполнились небывалой горечью и печалью. И меня огорчает теперь, что именно мною было положено начало делу, которое я поклялся завершить. О каком на самом деле самом важном и первом по значимости случае я должен упомянуть? О явной лживости уверений императора? О позорном бегстве и отчаянном положении нашего войска? Или мне следует воздвигнуть памятник вечной скорби с перечислением имен павших великих вождей? Пусть тот, кто желает узнать о случившемся, узнает об этом от других, но не от меня. Я полагаю, что это достопамятное событие заслуживает того, чтобы о нем помнили. Когда наши люди задумали оставить лагерь и уже были готовы обратиться в бегство, покинув своих соратников и побросав все свое имущество, они были остановлены спасительным подвигом покаяния и поста. Так что теперь они могли испытывать только стыд при воспоминании о своем прежнем поведении, продиктованном отчаянием. Вот все, что следует сказать об этом.

Когда император с почетом принял графа, то потребовал от него принести присягу в верности, что уже сделали другие князья. Граф ответил, что он прибыл сюда не для того, чтобы найти себе нового господина, но служить Тому, ради кого он оставил собственную страну и свои земли. Тем не менее, если император отправится в Иерусалим вместе со всем своим войском, он предоставит в его распоряжение самого себя и своих людей и все свое состояние. Но император объяснил свое нежелание участвовать в походе тем, что опасается, как бы германцы, венгры, куманы и другие дикие народы не опустошили его империю, пока он принимает участие в походе с пилигримами. Тем временем граф, услышав о бегстве и гибели своих людей, подумал, что его предали, и обвинил в этом императора. Но Алексей сказал, что не знал о том, что латиняне разграбили его царство, и что при этом пострадало много его людей, и что графу не на что жаловаться, кроме как на свое войско, которое, занимаясь привычным грабежом деревень и городов, увидев войско императора, было принуждено бежать.