Первый крестовый поход. Сражения и осады, правители, паломники и вилланы, святые места в свидетельствах очевидцев и участников

Тем временем наше войско подошло к Константинополю. Епископ, который был оставлен нами больным в Диррахии, присоединился к нам со своим братом. Алексей снова и снова требовал принесения присяги и обещал, что граф получит многое, если поступит так, как и другие князья. Граф, однако, постоянно размышлял над тем, чем он может воздать за гибель своих людей; и он, и те, кто его сопровождал, постоянно уклонялись от предложений императора, считая это для себя большим бесчестьем. Но герцог Лотарингский, граф Фландрский и другие князья были против подобных действий; они говорили, что было бы крайне глупо бороться с христианами, когда имелась турецкая угроза. Боэмунд, со своей стороны, обещал помочь императору, если граф выступит против него, или же в случае согласия графа на присягу. Граф провел совет со своими людьми и поклялся Алексею жизнью и честью, что ни он, ни кто другой не будет посягать на него. Клятву в верности он принести отказался, заявив, что не сделает этого, даже если его жизни будет угрожать опасность, хотя он и получил дары от императора.

«Деяния франков»

Граф Сен-Жильский [Раймунд Тулузский] был размещен вне города в предместье, а люди его остались позади. Император предложил графу дать ему оммаж и торжественное обязательство, как это сделали другие. И пока император выдвигал эти требования, граф обдумывал, каким образом можно наказать его войско. Но герцог Готфруа [Готфрид] и Роберт, граф Фландрский, да и другие вожди заявили ему, что несправедливо будет воевать против христиан. Муж мудрый Боэмунд также заявил, что, если граф причинит императору несправедливость и воспротивится дать ему присягу на верность, он сам станет на сторону императора. Граф, последовав совету своих, поклялся Алексею жизнью и честью, что не будет сам и не даст другим посягать на него. А когда он был призван к оммажу, он поклялся, что не совершит такого, даже если жизнь его будет в опасности.

В то время войско Боэмунда подходило к Константинополю. Танкред и Ричард Принципат, вместе почти со всеми воинами Боэмунда, скрытно перешли Геллеспонт [Дарданеллы], дабы избежать присяги императору. А вскоре все войско графа Сен-Жильского подошло к Константинополю. Граф остался там со своими людьми. Боэмунд же остался с императором и с ним совещался, каким образом доставить продовольствие людям, которые были уже под Никеей.

Анна Комнин

Из всех латинян император выделял графа Сен-Жильского, которого полюбил за выдающийся ум, за искренность суждений и за чистоту жизни; он также знал, что граф более всего дорожил правдой и не предпочитал ей ничто иное. Всеми этими качествами он выделялся среди других латинян, как солнце среди звезд. По этой причине император удержал его при себе.

Когда по желанию императора все графы через Пропонтиду [Мраморное море] отбыли на Дамалис, Алексей, избавившись от тех хлопот, которые они ему доставляли, стал часто приглашать к себе графа Сен-Жильского. Он подробно поведал ему о том, что может ждать латинян в пути, а также раскрыл свои подозрения относительно намерений франков. Об этом он часто говорил с графом, словно открывая ему двери своего сердца, подробно все объясняя. Он просил его неусыпно помнить о коварстве Боэмунда, и, если тот захочет нарушить клятву, удержать его и любым способом расстроить его козни. Граф Сен-Жильский отвечал: «От своих предков Боэмунд как некое наследство получил коварство и вероломство, и будет величайшим чудом, если он останется верен своей клятве. Но я сделаю все, чтобы выполнить твое поручение». И, заключив договор с самодержцем, он уехал, чтобы соединиться с франкским войском.

Роберт Нормандский и Стефан Блуа при императорском дворе 14–28 мая 1097 г

Фульхерий Шартрский

Мы не могли войти в этот город, поскольку император, опасаясь, что мы можем нанести ущерб городу, не позволял нам войти. Поэтому было необходимо для нас покупать продовольствие у стен города. Каждый день, по приказу императора, жители нам его выносили. Нам постоянно не разрешали войти в город. Только пять-шесть человек проходили через городские ворота за час, одни выходили, другие, наоборот, шли в церкви помолиться.

Что за огромный и прекрасный город Константинополь! Сколько в нем церквей и дворцов, украшенных с небывалым искусством! Сколь много замечательных вещей можно увидеть на его улицах и площадях! Заняло бы слишком много времени, чтобы перечислить все возможные богатства из золота и серебра, дорогие одежды и многочисленные святые реликвии. Все время торговцы подвозят на кораблях все необходимые товары для жителей. В городе, я полагаю, постоянно проживают около 20 тысяч евнухов.