Первый кубанский («Ледяной») поход

Во исполнение этого приказа генерал Богаевский предписал: Партизанскому полку атаковать западную часть города, а Корниловскому, наступая левее его, Черноморский вокзал; пластунский батальон полковника Улагая составил резерв бригады. По прочтении приказа первым моим побуждением было идти к генералу Богаевскому и просить его добиться отмены этого распоряжения: я был уверен, что сил бригады недостаточно для овладения городом и преждевременная атака поведет к тому, что наши без того небольшие силы будут введены в дело по частям и вместо планомерной атаки получатся разрозненные действия отдельных частей.

Поспешная атака не давала нам и выгод внезапности: мы уже достаточно обнаружили наши намерения. В поспешном отступлении большевиков я не видел ничего особенного: мне ни разу не приходилось видеть, чтобы не только большевики, а и всякий другой противник выдерживал в открытом поле штыковую атаку, предпринятую с действительной решимостью довести ее до конца, а тем более – атаку добровольцев Корниловского похода. Зато густые массы отступающего противника позволяли судить о его подавляющем численном превосходстве, и нельзя было быть уверенным, что в наступлении на Елизаветинскую принимает участие весь гарнизон Екатеринодара.

Однако, подумав, я понял, что в 2 часа ночи мне едва ли удастся добиться отмены приказа, выйдет только потеря времени, а его и без того осталось не много до рассвета. Я сделал свои распоряжения для предстоящего наступления. Свой 2-й батальон я направил правее большой дороги на ферму, одну из сотен 1-го батальона развернул левее (севернее) дороги, две остальные сотни этого батальона оставил в своем резерве за центром боевого порядка.

Когда я начал уже наступление, ко мне подъехал генерал Богаевский и сказал, что по непонятному недоразумению Корниловский полк не получил своевременно приказа и запоздал наступлением, поэтому он советует мне приостановить наступление до выхода корниловцев на одну линию со мной. Я ответил, что остановка поведет к напрасным потерям и ослабит порыв, а потому я возьму ферму и хутора, расположенные левее дороги, и на этой линии выжду подхода корниловцев. После ожесточенного боя была взята ферма, хутора заняты легко.

Около полудня большевики, подведя резервы из Екатеринодара, под прикрытием сильного артиллерийского огня перешли в наступление всей линией, стараясь охватить мой левый фланг. Корниловский полк все еще не подошел. Введя в дело свой резерв, мне удалось удержаться на хуторах севернее дороги, несмотря на то что один из наших пулеметов был подбит снарядом. При этом ранен двумя пулями рядом со мной командир 2-й сотни подъесаул Лазарев.

На ферме дело обстояло хуже: после упорного боя мой второй батальон был вынужден оставить ферму, после того как был смертельно ранен его командир. Генерал Богаевский двинул на поддержку моего правого фланга пластунов полковника Улагая. Ферма была снова взята, но при этом ранен и выбыл из строя доблестный полковник Улагай.

Осмотрев расположение наших частей на ферме, я объединил командование 2-м батальоном Партизанского полка и батальоном Улагая в руках моего помощника полковника Писарева (оба батальонных командира выбыли из строя) и приказал ему продолжать наступление на предместья Екатеринодара «Кирпичные заводы» и «Кожевенные заводы». Доложив отданные мною распоряжения подъехавшему ко мне генералу Богаевскому, я поехал к своему 1-му батальону, наступавшему севернее Елизаветинской дороги. В это время к ферме подошел успевший переправиться батальон Кубанского полка, что окончательно успокоило меня за участок полковника Писарева.

На большой дороге я встретил командира Корниловского полка полковника Неженцева. Не знаю, по собственной ли инициативе или по приказанию генерала Богаевского, но Корниловский полк развернулся не левее Партизанского, как было предусмотрено приказом, а в затылок моему 1-му батальону, примыкая правым флангом к Елизаветинской дороге. Таким образом, при дальнейшем наступлении правофланговые роты корниловцев перемешались с моими сотнями. Смешавшись, мы вместе с Неженцевым пошли по направлению на Екатеринодар, уславливаясь о дальнейших совместных действиях. Желая иметь более широкий кругозор, мы направились к кургану, расположенному близ разветвления дорог на станицы Мышастовскую и Елизаветинскую.

Здесь я получил донесение полковника Писарева, что при поддержке батальона Кубанского стрелкового полка занял «Кирпичные и Кожевенные заводы» и остановился в виду артиллерийских казарм, где прочно засели большевики.

Я хотел снять свой 1-й батальон с участка Корниловского полка и вести его на поддержку полковника Писарева, но Неженцев просил меня не ослаблять его растянутого расположения.

Стоя на вершине кургана и рассматривая в трубу расположение большевиков по окраине Екатеринодара, я почувствовал сильный удар в левое плечо.

– Нет ли у кого-нибудь перевязочного пакета?

Пакет нашелся, но им перевязали раненого одновременно со мною корниловца. Я повторил свою просьбу.