Песочные часы

Он поднимает кирпич обеими руками, неловко, потом слегка замахивается и бросает его в кучу. Кирпич переворачивается, и слышен звук, похожий на удар по деревянным кеглям. Человеку кажется, что он может видеть, вопреки грязным стеклам очков, ярко-красную рану на кирпиче и алое облачко кирпичной пыли. Теперь он возвращается и берет лопату, лежащую на земле там, где остались четкие следы его галош. Его взгляд сосредоточен на острие, и он как будто вместе с ним проникает в глубину. Его движения скованные и неуверенные, голова низко наклонена. Вдруг по его телу проходит судорога, как если бы он резко проснулся. Это охранник опять что-то сказал, или это был звук свистка? Судорога длится лишь мгновение. Таща за собой лопату, человек подходит к куче кирпичей и берет пальто. Потом шагает в строю, держа лопату на плече.

45

Человек сидит за столом, закутавшись в грубое одеяло, пропахшее лошадьми. Лампа теперь не на столе, она висит на крюке, на стене, слева от стола, совсем низко над его головой. Свет падает из квадратного окна напротив. Этот свет белый, серо-белый, скорее рефлекс снега, чем дневной свет. Окно дрожит под ударами ветра, и иной раз кажется, что сквозь невидимые щели между рамами и подоконником проникают игольчатые снежинки. Или такое впечатление возникает только из-за порывов ветра, вносящего сквозь щели волны холодного воздуха. Человек смотрит в окно, немного ссутулившись, положив руки на стол. Однако там ничего не видно, кроме кружения снежинок и маленькой косой выпуклости в нижней раме, за стеклом. Его пальцы внезапно останавливаются, а руки на мгновение остаются лежать в неподвижности перед ним. Затем рука устремляется к одной из книг, которая лежит верхней в стопке с правой стороны от него. Он придвигает ее ближе, потом держит вот так, не раскрывая, и рассматривает переплет, как будто сейчас видит впервые. Это какой-то старый журнал, засаленный, с обтрепанными страницами. На зеленой обложке рекламные фотографии автомобильной резины и крупные стилизованные буквы, несомненно, марка покрышек. Название напечатано крупным шрифтом, наискось, в верхней трети тома, на красно-сером фоне: Выбор. Под названием в большой светлой рамке текст, расположенный двумя колонками, может быть, это содержание номера. Человек скользит пальцем по засаленным и загнутым страницам, явно не обращая внимания на их стремительное мелькание. Потом возвращает журнал в стопку, откуда он его взял. Следующая тетрадь, которую берет в руки сейчас, на первый взгляд такая же, как и первая, те же фотографии автомобильных покрышек с волнистым рисунком протекторов, та же косая полоса с названием, тот же светлый квадрат, в котором напечатано содержание в два столбца. Только цвета задней стороны обложки незначительно отличаются. Он возвращает тетрадь на место, откладывает одеяло и подходит к окну. Заложив руки за спину, смотрит в окно. Быстрое мелькание снежных хлопьев и иногда, между двумя порывами ветра, нечеткий силуэт дерева.

46

На его плечи наброшено пальто, в петлицу которого, слева, вдет крупный желтый цветок. Лесная тропа кое-где закрыта кронами дубов, как сводом. В руках он держит сучковатую палку, которой бьет по крапиве, растущей вдоль тропы. Вдруг останавливается: до него доносятся удары топоров. Теперь ему кажется, что он слышит и голоса. Снимает пальто и перебрасывает его через руку, потом внезапно, ослепленный солнцем, выходит из чащи. Прикрывая глаза ладонью, на открытом пространстве, в десяти шагах от себя, он видит блестящие лезвия топоров, сверкающих, как осколки разбитого зеркала. Он пока почти не различает дровосеков, только их силуэты сквозь листву, прямо на границе леса, через дорогу, но уже слышит их возгласы, сопровождающие блестящий взмах лезвий. Высоко над подожженным лесом подрагивает зеленая крона дерева. Цветы и листья бузины напротив него пребывают в покое, как и высокие стебли крапивы, и зеленые кроны вокруг. В течение какого-то мгновения он ничего не понимает. Смотрит вверх, туда, где раскачиваются кроны деревьев, в небо. Небо голубое, совсем голубое. Только где-то там, над кроной дерева, сквозь нее проглядывает белое облако. Еще не увидев за складками зеленого занавеса листьев мускулистые торсы дровосеков, он понимает, что крона дрожит под ударами их топоров. Но человек как будто не верит своим глазам.