Петербург. Тени прошлого

Среди мест, где торговля никак не регулировалась, одним из самых сомнительных был Сенной рынок (он пользовался дурной славой еще во времена Достоевского, да и в советские годы считался довольно злачным). Теперь же Сенная площадь кишела людьми, которые торговали «с рук, с автомобилей, переносных складных прилавков, картонных коробок» [Желнина 2008][917]. Еще один феномен тех лет – Апраксин Двор. Апрашка, как ее называли в народе, возникла где-то в середине XVIII века, но после пожара 1863 года была полностью перестроена. К концу советского периода рынок представлял собой скопление зданий разных лет постройки, в основном 1870-1880-х, но были там и сооружения, возведенные в советский период. В советское время рынок лишь частично использовался для розничной торговли: на его территории также размещались склады и даже жилые помещения[918]. В конце 1991 года, возможно благодаря налаженным связям «Апрашки» с «комиссионной» торговлей, рынок стал одним из мест перепродажи конфискованных у спекулянтов товаров[919].

К 1992 году «Апрашка» превратилась в настоящий рынок – настолько популярный, что его устроители могли теперь брать деньги за вход и с торговцев, и с покупателей – существовал даже оживленный вторичный рынок перепродажи билетов для продавцов. Уже тогда рынок стал приобретать дурную славу – считалось, что это не только излюбленное место карманников, но и настоящая тренировочная площадка для начинающих воришек [Борисова 1992][920]. В 1995 году городские власти привели «Апрашку» в относительно приличное состояние: дорожки заасфальтировали, а «жуткого вида» киоски снесли, правда от криминального элемента избавиться оказалось труднее [Артеньев 1995]. В этот период рынок не только пользовался огромной популярностью у покупателей (как отмечал один петербуржец, «всякое барахло мы шли покупать не в какие-то магазины, а ходили на эту… как мы говорили, – “Апрашкин Двор”»[921]), но и стал предметом умиления и даже гордости для городской элиты. Одна журналистка восклицала: «Как напоминает Лиловая аллея нашу жизнь во всем ее сегодняшнем сумбуре, неприглядности и пестроте!» [Борисова 1992]. В 1995 году директор коммерческого центра «Питер» приравнивал Апраксин Двор к торговым центрам многих европейских городов [Борисова 1992; Артеньев 1995]. Наряду с лотками и киосками, начали появляться специализированные магазины. Например, магазин музыкальных инструментов «Кантус» (основан в 1997 году) предлагал (и продолжает предлагать) музыкальные инструменты и оборудование, световые и звуковые системы, а также претендует на звание старейшего в стране комиссионного магазина по продаже музыкальных инструментов[922].

Некоторые посетители таких рынков были из тех, кто начал создавать новый тип «альтернативного» стиля. Самодеятельных панков, к примеру, можно было распознать не только по зачесанным назад и залакированным волосам, но и по нарочито провокативной одежде, которую они носили, абсолютно игнорируя косные советские представления о приличиях. Новая панк-мода требовала «одеваться… в старье диких расцветок и фасонов с сильным провинциальным шиком»[923]. Трудно представить что-либо более далекое от традиционных представлений о ленинградской изысканности[924].

Торговлю на рынке, как принято было считать, «держала» организованная преступность. В. Калугин в книге «Рынки Петербурга» (2000) утверждает, что в начале 1990-х мафия захватила все городские рынки и использовала некоторые из них для продажи наркотиков наряду с фруктами и овощами. Хотя некоторые рынки, например Мальцевский, в следующие десять лет были «вычищены», другие сохранили эту специфику: улица Дыбенко («Дыбы») слыла крупнейшим в Европе центром оборота наркотиков. Подкуп, вооруженные грабежи и оживленная торговля подделками – это далеко не все, что творилось на этих рынках [Калугин 2000:69–92][925]. Опасения по поводу контрафактной продукции распространялись по всему городу. В газетных репортажах сообщалось, что, помимо продажи джинсов неизвестно чьего производства, дрянных сумочек и «французских духов» из ближайшей подворотни, доступных на любом уличном развале в любом мегалополисе мира, в городе орудуют целые подпольные предприятия по производству баночного пива и водки, а также идет бурная торговля нелегальной икрой. Некоторые товары были не просто низкими, а откровенно мерзкими по качеству и просто вызывали отвращение – например, бутылки со спиртным, в которых плавали дохлые насекомые[926].