Петербург. Тени прошлого

Как и с английскими пабами в тот же период времени, невозможно было понять, почему люди отдают предпочтение тому или иному кафе. Но так или иначе, у отдельных кафе формировались группы завсегдатаев. Так, в чебуречной на Майорова (Вознесенский проспект) тусовались рокеры[1215]. Постоянные посетители давали ничем не примечательным точкам общепита свои неофициальные названия, превращая их в нечто небанальное. Одно из мест на Васильевском острове, где часто зависали студенты, было известно как «Сфинкс» (а официальную столовую на филологическом факультете Ленинградского университета иронически прозвали «Ямой»)[1216]. Приверженность к конкретному «гадюшнику» была часто обусловлена привычкой или духом времени.

То, чем в кафе кормили, конечно, было не важно – в лучшем случае еда была дешевая и сытная. Одно из популярных кафе на улице Рубинштейна называлось «Гастрит»[1217], не оставляя сомнений в ожидаемом уровне тамошней кулинарии. Но если качество еды роли не играло, принципиально было, чтобы в заведении варили хороший кофе. Появление первых итальянских машин для варки эспрессо произвело сенсацию и ввело новые стандарты[1218]. Буфет «Щель» при гостинице «Астория», который многим ленинградским интеллектуалам порой казался слишком «буржуазным», терпели только благодаря тому, что кофе там был уж очень хорош[1219]. «Маленький двойной без сахара» стал ракетным топливом для советской интеллектуальной культуры (см. [Вахтин 2009]). Но еще важнее была сама возможность пообщаться с ожидаемым, но при этом непредсказуемым кругом посетителей. Именно в кафе, а не в питейных заведениях публика по преимуществу самозабвенно «трепала языками»; беседы частично совпадали по тематике с «кухонными разговорами», но были совсем иными.

Чтобы попасть в популярное место, всегда приходилось отстоять длинную очередь, но это принималось благосклонно. Люди были привычны к ожиданию, и если результат ожидания не был вопросом жизни и смерти, то и стоять было не страшно. В любом случае «очередь в советском общепите что столик в парижском кафе – место долгих задушевных бесед» [Герман 2000:634]. Здесь можно даже было встретить любовь всей жизни[1220]. Очереди, чтобы поесть, были строго целеустремленными, но тех, кто ждал, пока их обслужат в кафе, гораздо меньше заботило, когда они доберутся до стойки. Отсутствие мест не мешало людям часами толпиться у кафе. Завсегдатаи порой торчали в кафе целыми днями, опершись на столик или подоконник, а то и прислонившись к стенке. В ресторанах посетителям постоянно докучали официанты, а в кафе можно было делать практически что хочешь. Донимать клиентов было некому и некогда. Как обычно восклицали измученные продавщицы, «вас много, а я одна».

«Негативная свобода»

Бурному расцвету кафе в послесталинскую эпоху отчасти способствовала официальная политика. В 1960-е началось движение по популяризации «молодежных кафе», которые должны были выполнять двойную функцию: обеспечивать молодым людям культурный досуг и давать им место для времяпрепровождения, где не продавали крепкие напитки. Изначально «молодежное кафе» виделось как подобие артистического салона, открытого для широкой публики, а не как нечто хоть сколько-нибудь «коммерческое». Популярностью пользовались музыкальные вечера и поэтические чтения. В программе кафе «Ровесник» на проспекте Карла Маркса проводились литературные вечера, кинопоказы, концерты биг-бенда, выставки фотографии, выступления бардов, а также более традиционные мероприятия, часто организуемые Дворцами культуры (например, комсомольские свадьбы, юбилейные торжества, «тематические эстрадные вечера» типа «Добро пожаловать в весну!»)[1221].

7.2. Подборка материалов клуба «Восток». Предоставлена Галиной Лисютич

Уследить за происходящим в «молодежных кафе» было не всегда просто. Выставка работ и чтения художников и поэтов А. Морева и К. Кузьминского в кафе «Гавана» в 1961 году прошли без эксцессов (см. [Партис 2006]). Но в 1963 году выступление поэтов в кафе «Буратино» стало предметом обличительных комментариев в газете «Известия»: «По какому праву они читали свои грязные, пошлые стихи?» [Косарева 1963][1222]. Однако, когда в 1965 году это кафе переключилось на громкую музыку а-ля Элвис Пресли и заполнилось клубами табачного дыма и ничем особенно не занятыми посетителями, властям это опять не понравилось [Голубенский 1965].

Несмотря на официальное неодобрение, в ряде кафе действительно появилась настоящая культурная жизнь. Кафе «Восток», работавшее с 1961 года в таком странном для этого месте, как Дворец культуры работников пищевой промышленности, стало популярным клубом авторской песни и оставалось главной бардовской площадкой города и в постсоветскую эпоху[1223].