Петербург. Тени прошлого

Так что неудивительно, что среди клиентов часто преобладали гости города и случайные петербуржцы с намерением провести вечер как-то по-особенному – подобное сочетание интересов однажды привело к тесному контакту между православным иерархом, которого после доклада привел в ресторан ученый, и девицами в микроскопических мини-юбках, праздновавшими приезд в город их кумира – британской поп-звезды Брайана Ферри[1283]. К концу 1990-х в городе появилась отдельная категория «семейных ресторанов», но и они нередко не могли найти свою нишу, как, например, псевдоукраинский ресторанчик на Пяти углах, празднование пятилетия которого в 2004 году включало в себя не только викторину и развлекательное шоу, но и стриптиз (о последнем в афише не предупреждали)[1284]. Советский взгляд на посетителей как на обузу оказался живучим. В 2013 году в ресторане в Коломне я заказала суп, салат и драники. Официантка, обхаживавшая три столика, за которыми сидели мордатые молодые бизнесмены с еще более юными подругами, услышав мой заказ, тряхнула крашеными черными волосами и огрызнулась: «Если хотите это все, придется подождать». «Бизнес-ланч», предлагавшийся с полудня до четырех, к двум уже отсутствовал. В «постном салате» обнаружились ломтики телячьего языка. Притом что меня обслуживали в час по чайной ложке, выпивку и закуски непрерывно несли на другие столики, находились посетители, для которых убивать время таким образом было в порядке вещей (полевые записи, апрель 2013).

Кафе «Ше Жюль» и «Ржавая подкова»

Большинство постоянных жителей города по-прежнему выбирало кафе. В начале 1990-х симпатичных кафе было еще мало, и, как и в советские времена, эту лакуну иногда заполняли гостиницы: когда «Гранд Отель Европа» в 1994 году открыл кондитерскую, эта новость попала на первые страницы местных газет[1285]. Но несколько лет спустя количество подобных мест начало расти. Общественные туалеты в подвальных этажах на Невском – в советские годы прибежище фарцовщиков, спекулянтов и даже торговцев наркотиками – исчезли, на месте многих открылись кафе. Новый порядок вытеснил не только «самые уютные места в городе» [Бойко 2000в][1286].

7.5. Ретрорюмочная напротив Ленинградского металлического завода, 2010.

«Ретро», однако, сводится лишь к названию – обратите внимание на вывеску с рекламой приема платежей за мобильную связь

Ряд заведений советской эпохи дожил до наших дней в более или менее нетронутом виде, например чебуречная на Вознесенском проспекте. Но чаще отсылки к прошлому носили опосредованный характер. «Рюмочной» или «пивным баром» порой называли новые заведения, где подавали дешевую выпивку.

7.6. Интерьер кафе «Бочка» со стаканом кваса, 2011

Главным, что связывало с прошлым, были социальные привычки: основной смысл похода в заведение состоял в том, чтобы быстро напиться[1287]. Выпивохи, согласно местной традиции, были равнодушны к дизайну Но ретростиль был, скорее всего, проявлением инерции, а не творческой фантазии – потому что как еще можно оформить бар? «Шик советской свалки» царил только в заведениях, которые облюбовали иностранцы, – в местах же, куда ходили русские, предпочитали западное ретро[1288]. В целом «доброе старое русское название» указывало на то, что здесь работают, скорее всего, уроженцы Востока, как в кафе «Бочка», где наряду с квасом предлагали салат из помидоров, превосходный вкус которого выдавал узбекское происхождение тех, кто его приготовил, или в «Ржавой подкове», где великолепные чебуреки и вежливость официантов наводили на «татарский след»[1289]. Название одного из кафе – «Верещагин» – было даже остроумным, учитывая, что его интерьер украшала смесь из ковров-килимов и самоваров, а на одной из стен висела семиструнная гитара, – очевидно, дань фильму «Белое солнце пустыни», где таможенник Павел Верещагин обитает в примерно таком же помещении.

Десоветизация предприятий общественного питания в Петербурге поражала. В Москве государственные учреждения с давней историей, вроде бывшей Ленинки (Библиотеки им. Ленина), еще в 2010-е предлагали своим посетителям все туже столовскую еду: салаты из тертой морковки, размазанные по тарелкам серо-коричневые пятна жаркого или супа, мутно-малиновый компот в стаканах. В Петербурге к этому времени микроволновки уже вытеснили алюминиевые чаны и ковши из большинства подобных учреждений. Иногда факт разогревания готовых блюд в микроволновке не скрывали – посетитель выбирал на прилавке упаковку, вроде тех, что подают в самолетах, и ждал, пока ее подогреют. Процесс приготовления мог быть скрыт за ширмой – наличие микроволновой печи выдавал только звоночек.