Петр Столыпин. Последний русский дворянин

Доходы государства неуклонно росли: с 1,4 млрд золотых рублей в 1897 году до 3,1 млрд в 1912 году. Расходы даже при раскручивании затратного маховика переселений и судостроения были значительно меньше, создавая профицит в среднем до 335–350 млн золотых рублей до 1914 года. Благодаря профициту свободная наличность Государственного казначейства достигла к концу 1913 года небывалой суммы – 514,2 млн рублей. К началу Первой мировой войны золотой запас России достиг 1,7 млрд рублей, и русское правительство могло обеспечить металлическим покрытием более половины всех кредитных билетов, в то время как в Германии, например, считалось нормальным покрытие только на одну треть.

Гордость и «дело всей жизни» Столыпина, аграрная реформа, начала приносить плоды почти сразу. Реформатору удалось наглядно доказать исконную тягу Руси не к топору, а к земле. Как писали о Столыпине в некрологе, «он принял Россию в анархическо-хаотическом состоянии и поэтому единственно возможным было вначале „захватить ее в кулак“. И, проведя земельную реформу, долженствующую уничтожить опаснейшую для России партию эсеров, начать „постепенно разжимать кулак“».

Урожайность сельскохозяйственных культур повысилась так, что Россия до четверти зерновых экспортировала и стала основным поставщиком хлеба в Европу. Урожай зерновых с примерно 2 млрд пудов в 1894 году вырос до более 4 млрд в 1913 и 1914 годах. В 1913 году урожай зерновых в России оказался примерно на треть выше, чем в Аргентине, Канаде и США, вместе взятых. Производство ржи с 2 млрд пудов за тот же срок возросло до 4 млрд. Удвоилось за тот же период производство хлопка, потребление на душу населения сахара и чая, других продуктов. Половина всей мировой торговли куриными яйцами принадлежала России. Она обладала 80 % мирового производства льна.

В феврале 1916 года министр земледелия России Александр Наумов докладывал депутатам 4-й Думы: «В империи имеется до 900 млн пудов избытка главнейших хлебов. Другими словами, у нас имеется излишек не менее ¹/₃ годовой потребности». Как заметил сын реформатора Аркадий Столыпин, «эти 900 млн пудов избытка, пожалуй, последнее, что отец завещал России».

Как подчеркивал в 1916 году известный русский экономист профессор Александр Чаянов, «одним из глубоких и важнейших явлений переживаемой нами эпохи в истории России является полное юной энергии возрождение русской деревни… Никогда раньше наша деревня не испытывала такого мощного просветительного воздействия, какое испытывает теперь…».

Традиционно благосостояние населения доказывается наличием вкладов в государственные сберегательные кассы:

В 1914 году в Государственной Сберегательной кассе было вкладов на 2,236 млрд рублей – в 1,9 раза больше, чем в 1908 году.

Простые люди это прекрасно понимали и изменения ощущали на своих кошельках и своих желудках. Уже на следующий день после смерти Столыпина начался сбор пожертвований на памятник реформатору. Нужную сумму собрали уже за первые три дня. Создание памятника было поручено скульптору Этторе Хименесу (или, как его называли в Киеве, Скименес), который как раз и находился в театре в тот злополучный день.

В годовщину смерти памятник был торжественно открыт на Крещатике, на площади перед зданием городской думы, которая переименовала Малую Владимирскую в Столыпинскую. Памятник – четырехгранный постамент из серого полированного гранита, на котором стояла бронзовая статуя Столыпина во весь рост. Лицом к Крещатику, спиной к зданию городской думы. По бокам статуи – две бронзовые фигуры – женщины и былинного богатыря. Надпись: «Петру Аркадьевичу Столыпину – русские люди».

Над витязем высечены слова, ставшие его своеобразной «визитной карточкой»: «Вам нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия», над женщиной: «Твердо верю, что свет русской национальной идеи, зародившейся в Юго-Западном крае, не померкнет, а разовьется и озарит всю Россию».

Потомки, те самые, которые кушали 900 млн пудов излишка «столыпинского» зерна, по достоинству оценили деятельность реформатора. 16 марта 1917 года памятник снесли и спрятали его за забором небольшого завода на Кузнечной улице. Никто не знал, что с ним делать. Надгробие с могилы из лавры в начале 1960-х годов было снято и долго хранилось в колокольне на Дальних пещерах лавры. Место могилы тщательно заасфальтировали, как будто в ней лежит не православный, а граф Дракула.

Осталось ответить лишь на один вечный вопрос: нам-то с вами нужна Великая Россия?