Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Это тема для отдельного и очень большого разговора. Мне СМИ часто этот вопрос задают. Первое время я не мог на него компетентно ответить, но потом я, находясь все время в компании всяких людей, которые принимают решения, – чиновников от медицины, каких-то сенаторов, которые принимают законы о медицине, – немного в этой теме поднаторел. Отвечать на вопрос о недоступности некоторых препаратов бесполезно. В большинстве случае какие-то препараты в России недоступны потому, что компания не выводит их на российский рынок из-за сложных коррупционных механизмов при их регистрации. Все, это единственный ответ. Чаще всего именно так. Бывают и другие ситуации – например, какой-то препарат может быть легален, но труднодоступен из-за правил его выписки, это касается, например, многих обезболивающих. Сейчас, например, в России идет кампания против препарата «Прегабалин», он же «Лирика». Это антиконвульсант, который является «последней линией обороны» перед некоторыми деструктивными или нейромодуляционными вмешательствами на нервной системе, для лечения тяжелой боли. Нейропатической в первую очередь, не онкологической. С распространением этого вещества боролись государственные структуры, преимущественно расположенные на Кавказе, есть целое движение «Кавказ против ‘‘Лирики’’», они даже проводили митинги, выражая свой протест против «аптечной наркомании». «Лирику» и правда в огромных дозах используют наркоманы для снятия «ломки». Но это не запрещает ее применения в медицине, потому что кухонные ножи не перестают продавать из-за того, что ими ежегодно убивают огромное количество людей. Такие препараты все сложнее с каждым годом назначить, все выше ответственность и так далее. Из-за длительного оформления разных документов какой-нибудь химиопрепарат у нас в России окажется уже малоэффективным, потому что за это время в Европе появится средство нового поколения.

Как доверять структуре, которая сначала должна тебя защищать, а потом выясняется, что у нее «двойные стандарты»?

Насчет «доверия государственным структурам» – я не доверяю ни одной из них.

А вы работаете не в государственной структуре?

Я работаю и в государственной, и в негосударственной. Но имею в виду систему. Мне кажется, что все они работают в той или иной степени неудовлетворительно. Но, безусловно, они работают, они поддерживают что-то.

В любой сфере есть запрос на личные истории экспертов, а не на государственную статистику. В медицине так же?

Я довольно пристально слежу за разными гуманитарными науками, например, стараюсь следить за современной социологией. Насколько я знаю, социологи сейчас фиксируют среди людей, особенно в возрастной страте 23–25 лет и старше, очень большой запрос на правду. Им очень интересно – «как оно устроено на самом деле». И поэтому я уверен, что и запрос на личные истории – кого угодно, врачей, политиков, ученых – будет расти. Причем, «личные истории» не в плане самолюбования. Я недавно перечитал книгу советского хирурга Федора Углова «Сердце хирурга», мне ее подарили. Это книга преисполнена невероятного самолюбования, я такого даже не видел никогда. Просто человек написал свое «житие» – он не пьет, не курит, работает бесплатно, всех спас, он самый умный. Я читал эту книгу, может быть, где-то через силу, и смотрел на то, что это уже не интересно. Этот «вид правды» уже не интересен. Мне кажется, что современный читатель хочет увидеть врача – если книга про врача – во всех его несовершенствах. Например, именно этим обусловлен успех книги знаменитого хирурга Генри Марша «Не навреди», она была очень высоко оценена российской публикой, потому что состоит из «человеческих историй», когда «что-то пошло не так». И то же самое касается и популяризации науки, потому что, мне кажется, сейчас у людей есть запрос на то, чтобы узнать, «как все устроено». И этот запрос очень велик. Может быть, в России это связано с тем, что очень много врут с разных сторон, и тебе хочется истины. Мне кажется, что слова «Я не люблю, когда мне врут, но от правды я тоже устал» теперь малоактуальны – отныне мы хотим больше правды, у нас ушла усталость от нее.

Вы сказали, что главные потребители «нетрадиционной» медицины – пожилые люди. Но мне кажется, что современный Инстаграм переполнен различными системами питания, очень много написано про тему веганства, сыроедения, безглютеновых и безлактозных диет, а также заражения наших организмов паразитами. Как вы к этому относитесь?