Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Я смотрел эти сведения, когда переводил книгу. Чем более экономически благополучнее страна, тем меньший объем услуг приходится на «лжемедицину». Самый маленький объем у северных стран: Дании, Норвегии, Швеции, потому что там очень сильная официальная медицина. У людей есть огромное доверие к этой системе. Чем более слабо здравоохранение как институция, тем сильнее его альтернатива. Я ежедневно это слышу от своих пациентов, особенно с периферии, да и не только. Они не доверяют официальной медицине. Чем к более низкому экономическому слою принадлежит пациент, тем проще ему довериться бабке, знахарю или книжке, методу, который он увидел по телевизору, не проверяя эту информацию. И зачастую у него отсутствует метод проверки. У него нет доступного врача поблизости. Несколько лет назад ко мне на прием пришла женщина. Пациент – ее муж, он перенес гнойный спондилодисцит. Это довольно редкое и часто фатальное заболевание, когда при попадании инфекции снаружи у человека нагнаивается межпозвонковый диск и два тела позвонков между ними. Серьезная болезнь со смертностью 30 % без лечения. Она принесла его снимки. Ему лет 80, ей чуть поменьше, московская семья без детей. Он заболел не так давно, три или четыре года назад. У него поднялась температура, появились боли в спине. Она вызвала «Скорую помощь», та долго не приезжала, приехала. Врач посмотрел, уколол анальгин с димедролом, велел обращаться к терапевту. А это очень болезненно, человек не ходит. Жена на следующий день пошла в поликлинику, получила загадочный талончик. По этому талончику пришел терапевт. Терапевт велел взять талончики на анализы. Жена просит положить мужа в больницу, ему очень плохо. Терапевт отвечает: «В больницу мы таких пациентов не кладем». Через какое-то время мужу стало совсем плохо, он покрылся сыпью – скорее всего, у него развился синдром ДВС, который чаще всего приводит к смерти. Жена снова вызвала «Скорую». «Скорая» опять приехала с уколом… И так далее. И тут неожиданно – сюжетный поворот. Бабушка эта по образованию биолог, и она сказала: «Я поняла, что у него – инфекция, зарегистрировалась в американской базе «Up to date» и стала искать, как его лечить. Стало ясно, что мне никто не поможет спасти моего мужа». И она «нагуглила», нашла, что это – спондилодисцит. Без анализов, безо всего. Отчасти, конечно, она угадала. Но, тем не менее, нашла антибиотикотерапию. И спасла его! Сама расписала ему лечение, не будучи врачом. И муж ее выжил. Это было в Москве! Не в деревне. То есть она, образованный человек, не пошла к бабке, а стала «барахтаться» сама. А другой человек пошел бы к знахарке, и пациент бы погиб. Но суть одна – и тот и другой выбрали этот путь потому, что не получили помощи от официального здравоохранения. Поэтому, безусловно, все разговоры о медицинской пропаганде, о том, чтобы улучшать контроль за всякими изданиями, – бесполезны, пока не будет выстроена система, а также коммуникация с пациентом, потому что нужно понимать, что общение с больным – это такой же навык, как и вязание узлов или назначение правильной терапии, и во всех странах ей учат. Никаких «врачей от Бога» – это я порой и о себе слышу, очень лестно, конечно, но это не так – не существует, есть просто правильные коммуникаторы, которые читали об этом книжки и ходили на курсы. Плохо, что в России этому не учат.

Скажите, а как обезопасить себя от «официальной медицины», когда врачи, к примеру, прописывают младенцам при банальной простуде антибиотики, какие-то гомеопатические препараты, сомнительные народные средства? Как быть, если я понимаю, что врач говорит «не то»?