Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Есть несколько простых, но чрезвычайно эффективных рецептов, как можно смягчить, отсрочить климатическую катастрофу. Один из них – это отказ людей от мясной пищи, потому что производство мяса сравнимо с транспортными расходами и загрязнением среды. Если мы откажемся от потребления молока и мяса, то «Гее» – планете – станет легче. Но принять такое решение будет очень трудно. Кто за это проголосует? Или люди «проголосуют» как-то иначе – восстаниями, протестными движениями. Что-то похожее мы наблюдали совсем недавно в Европе. Другой вариант решения этой проблемы – это разведение лесов. В огромных количествах. Миллиард гектаров – столько должно быть засажено леса. Это территория большого, очень большого государства. Допустим, если освободить пастбища, где пасется «будущее мясо», засадить все это лесом, то примерно такая цифра и получится. Но есть оптимистическая нота в этом деле. Почему лес важен? Потому что деревья выделяют кислород и поглощают углекислый газ. Оказывается, что, пока дерево растет, оно поглощает углекислый газ на порядок больше, чем когда оно уже выросло и просто «стоит». Оно продолжает поглощать, но уже гораздо меньше. Поэтому эти огромные леса будущего будут планово вырубать, на научной основе, чтобы везде на этом миллиарде гектаров все время росли новые леса. Таким образом освободится огромное количество древесины для материалов будущего – вместо пластика, алюминия, может быть, вместо цемента.

Верно ли утверждение, что, чем сложнее жизнь у жителей, например, северных стран, тем более развитыми они становятся?

Может быть, да, если буквально следовать логике «ресурсного проклятья»: чем меньше ресурсов в стране, тем там возникает больше труда, знания, больше ценностей создается человеческим трудом – квалифицированным, образованным. Конечно, это слишком буквальная логика.

Можно ли сказать, что ресурсы в итоге и формируют менталитет общества?

Я не очень верю в менталитет, но я верю в традиции. Какая разница между традициями и менталитетом? Традиции существуют веками – веками люди работали с торфом. Или с сыром, например. И да: чтобы менталитет поменялся, нужно очень много времени. Не просто опыт обращения с чем-то взрывоопасным, нужно много-много времени и поколений, тогда формируется нечто вроде менталитета. Это значит, что в совершенно других условиях – другое сырье, другие условия труда, другие производственные отношения – что-то вроде менталитета вы все равно замечаете. Для этого нужны века и поколения.

Александра Архипова. О городских слухах и легендах разных эпох, от первой мировой до родительских чатов в Ватсап

Кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Школы актуальных гуманитарных исследований ИОН РАНХиГС, доцент Центра типологии и семиотики фольклора РГГУ. В соавторстве с антропологом Анной Кирзюк написала книгу «Опасные советские вещи: городские легенды и страхи в СССР»

Расскажите, как собиралась эта книжка?

Знаете, истории о том, как вы наливаете себе квасу в жаркий летний день, и в напитке вам попадается «кусочек» сантехника Васи, который пытался убить своего соперника Петю, но нашел свой конец в бочке с квасом; или как вы покупаете в Нью-Йорке банку с «Кока-Колой», а там – крысиный хвост… они везде распространены.

То есть это не чисто советская история?

Городские легенды – это, разумеется, не «чисто советская история»! И они даже не обязательно современные. Например, мы все знаем историю, популярную в девяностые, что в метро Москвы бегают гигантские крысы, которые так и норовят навредить тебе или, чего доброго, и вовсе съесть. В общем, встреча с ними ничего хорошего не сулит. Я однажды в Ленинской библиотеке вечером встретилась с настоящей крысой, не мутантом. Обе мы шли в столовую подкрепиться, но крысе это удалось лучше. Легендарная крыса-мутант в метро – это еще хуже. В Нью-Йорке рассказывают легенды о несчастных крокодилах, которые обитают… в канализации. Почему они «несчастные»? Потому что, согласно легенде, которая имеет такой немного «классовый оттенок», богатые американские дети привозят с отдыха из Флориды детенышей этих пресмыкающихся, а потом, наигравшись ими, спускают в унитаз. Те обживаются в новой среде, но из-за нехватки пропитания им приходится закусывать прохожими. В викторианской Англии рассказывали, что в Лондоне живет в канализации – знаете кто? Никогда не догадаетесь! Большая дикая свинья! Не спрашивайте меня, что она там делает, но она тоже представляет опасность.

Она недобрая?