Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

«Пушкинская вера» – это не только еврейская вера и практика. Я надеюсь, что она сохранится в России, я – ее адепт. После выхода из гетто многие евреи начали профессионально заниматься обслуживанием культа местных бардов. В СССР среди специалистов по Пушкину и Толстому было много евреев. Похожие истории можно рассказывать о многих других странах, где евреи массово вошли в элиту, в том числе культурную. Этот период не всегда долго продолжается – евреев вытесняют из культурной сферы как чужаков, или вообще меняется конъюнктура, но это время интенсивного отождествления и в каком-то смысле переноса на местный канон определенных практик традиционной еврейской интеллектуальной жизни.

О литературных планах.

Я «задолжал» другой бабушке. Думаю, вряд ли у меня дойдут до этого руки, но я хотел бы написать о гибели помещичьего мира А сейчас я пишу как раз о «пушкинской вере» – сравнительную историю литературных канонов и культов национальных поэтов. Когда я впервые приехал в Португалию, я обратил внимание на то, что почитание Камоэнса[47] удивительно похоже на преклонение перед Пушкиным, в котором я вырос. Я начал сравнивать и смотреть на других национальных поэтов. Этот проект все время расширяется и постепенно превращается в книжку, которая условно называется «Сакральные тексты и их авторы».

О деформации коммунистической системы.

Человеческая жизнь больше похожа на болото, на котором строили Дом правительства, чем на стройный мир, который представляли себе старые большевики. В каком-то смысле террор – отчаянная попытка восстановить чистоту посреди болота. Главная трагедия большевиков – их страстная приверженность чистоте, попытка сделать ее всеобщей. А чистота требует жертв.

«Революция всегда пожирает своих детей». Так ли это?

Революция не пожирает своих детей, она пожирается детьми революционеров. Мои основные герои – не «дети революции», а ее родители, создатели. Революция не может победить семью – неиссякаемый источник неравенства, коррупции и иерархии. Любая попытка положить этому конец разбивается о быт. Поэтому так полезно и интересно посмотреть на людей, которые собирались этот быт трансформировать, вплоть до полного уничтожения.

О переписывании истории.

В советское время шутили, что самая непредсказуемая вещь в СССР – это его прошлое. То же самое можно сказать про США и все остальные страны. Сейчас на Западе вообще и в Америке в частности происходит реформирование представлений о прошлом. Одновременно с «ленинопадом» на Украине происходит «статуепад» в Штатах. Мои коллеги-американисты все время пишут новые учебники, чтобы студенты вузов не отставали от правильной интерпретации прошлого. В последние 10–15 лет этот процесс ускорился.

Об интересе к фигуре Сталина.

Насколько я могу судить со стороны, Сталин является важным политическим «оселком», разные политические силы так или иначе используют его, им важен Сталин в нынешних спорах, в разговорах об отношении к государству, его истории, природе и опасностях, с ним связанных. Если посмотреть на то, что пишут о Сталине, – это в основном не о нем, а о сегодняшнем дне. В этом смысле он не стал историей.

О победе «повседневной» истории. над «государственной».

Я не уверен, что она «победила». История повседневности появилась наряду с политической историей, историей государства. И сейчас они сосуществуют. Я бы не сказал, что они воевали и кто-то выиграл. Было время, когда казалось, что социальная история победит и что политическая и военная история просто исчезнут. И в какой-то момент эти направления стали настолько «немодными», что их мало кто преподавал. Но сейчас дело обстоит иначе. Конечно, остаются вещи, о которых писать «правильно», и вещи, о которых лучше вовсе не писать, но историографического и жанрового единства стало, пожалуй, меньше.

Благодарности

У этой книги много соавторов: каждый, кто приходил к нам на публичные интервью Pioner Talks, задавал вопросы, участвовал в дискуссии, спорил или подключался к трансляции и оставлял комментарии – ради вас все это и затевалось. Благодаря вам Pioner Talks стали не просто разговорами между ведущим и спикероми, но нашей общей беседой о самом важном в культуре. Мы хотим поблагодарить всех наших гостей – писателей, режиссеров, критиков, просветителей и художников, – которые приходили к нам.