Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Нью-йоркская школа[2] была очень сильно связана с музыкой – и с джазовой, и с андеграундной. Может быть, это не так ясно из фильма [ «Мертвые не умирают»], но, если знать контекст, ты моментально в эту музыку проваливаешься. К слову, Джармуш сам писал стихи до того, как начал снимать кино, и писал всю жизнь. Сейчас опубликовано три-пять его стихотворений. Для него это даже не хобби, а какое-то такое занятие, которого он немного стыдится. А еще Джармуш – музыкант, который играет как минимум в двух музыкальных проектах. С Йозефом ван Виссемом, голландским лютнистом, они вместе записали музыку к «Выживут только любовники». У них проходят концерты, записаны три альбома. А второй проект – это группа SQÜRL, поначалу придуманная Джармушем для шутки, для одного из скетчей в «Кофе и сигареты», после чего он решил создать ее по-настоящему. Была еще группа BadRabbit, где он играл, одноразовый проект, созданный для музыки к фильму «Пределы контроля».

Джармуш на все это смотрит как на что-то неотъемлемое и важное. Он этим занимается и в то же время признает, что делает кино и не способен писать стихи и настоящую музыку. Он приглашает музыку и поэзию в свои фильмы в разной форме. Иногда эти поэты или музыканты играют у него роли, не сочиняя для него стихов и не играя музыки. В фильме «Вниз по закону» Джон Лури играет главную роль, но в фильме нет его музыки. Или нет музыки Clash, хотя в «Таинственном поезде» появляется Джо Страммер. Для меня такой подход – еще и воплощение щедрости кино. Щедрость – качество очень редкое для авторского кино, которое априори нарциссично. Природа авторского кино такова, что автор пытается себе присвоить все: он должен быть и сценаристом, и режиссером, и курировать монтаж, когда он сам снимает это на камеру. То есть автор един во всем, и он очень болезненно относится к тому, что кто-то из участников его творческого процесса тоже претендует на соавторство, говоря: «А давай я так сделаю». Чем больше режиссер, тем больше он контролирует, и тем меньше он хочет кого-то подпускать. А Джармуш такой уникальный человек, которому очень нравится звать других талантливых людей в качестве фактически своих соавторов.

Классический пример – фильм «Мертвец». Он очень хотел, чтобы там была музыка Нила Янга. Если вы слышали музыку Нила Янга, то понимаете, что знаменитый саундтрек к «Мертвецу» – это не обычная для исполнителя мелодия. Его типовая музыка – блюз, кантри, рок, очень американский, там нет этой странной, психоделической медитативности. Джармуш закрыл Нила Янга в монтажной студии с гитарой, включил ему фильм и сказал: «Играй что хочешь, импровизируй». И я думаю, что нет человека, который поспорит с тем фактом, что без музыки Янга не было бы фильма «Мертвец». И Рон Паджетт, замечательный нью-йоркский поэт, который написал стихи для «Патерсона», очевидно, полноценный соавтор картины.

Джармуш может снимать только как Джармуш, это его природа. И когда я смотрю фильм «Мертвые не умирают», то он, наверное, кажется неудачным с точки зрения какого-то там канона зомби-жанра, на который, конечно, наплевать и мне, и Джармушу. Джармуша ни в одном из его фильмов не интересует сюжет. Фильм «Мертвые не умирают» объявляет нам: если ты человек, человеческое существо, то ты умрешь. Ничего нового в этой идее, конечно же, нет, хотя есть некоторый радикализм – посвятить целый фильм одной мысли.

Мне показалось, что в этом фильме максимально выражена нелюбовь Джармуша к технологиям, они ему не нужны.

Он их ненавидит!

В этом фильме атмосфера Америки, кантри, условные 1960-е, и Джармушу этот мир с подключенным вайфаем не очень нужен.

Это правда, потому что подключенность к сети нарушает одиночество отшельника в его избушке. Да, Джармуш немножко луддит [противник технологий]. Этим он не похож на большинство режиссеров. Мы же знаем, чем кино отличается от всех искусств? Кино без технологии не существует. Давай я прочитаю замечательное стихотворение Алексея Сальникова. Один из моих любимых современных русских писателей. Я совершенно не удивился, когда после «Петровы в гриппе» узнал, что он еще и поэт: