Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Обыденная – да, но целенаправленная генная инженерия может быть следующим шагом. И здесь у меня возникает вопрос: а где граница? Где та дверь, в которую, как в сказке, нельзя входить? Мы уже как будто превзошли все дозволенное: конструируем человека, как нам нравится. Это меня очень тревожит, но, боюсь, никто не сможет это остановить. Если Грета Тунберг говорит о чём-то осязаемом, о том, что как-то можно еще изменить (хотя трудно было бы нам всем отказаться от воздушных перелетов), то никто не может приказать человеческому уму: «Не надо внедряться в генную инженерию!» Почему это страшно? Фундаментальное свойство человека состоит в том, что будущего знать он не может. Даже чувствует, предчувствует будущее он хуже, чем неразумные твари. И с такой слепотой о будущем затевать такие дерзкие и имеющие необратимые последствия авантюры!

Другой сюжет, о котором в последние дни часто вспоминают в связи с юбилеем падения Берлинской стены, – произошедшая в последние 30 лет «невстреча» России с Западом: этой встречи ждали как чего-то чудесного и взаимообогащающего, и вот она драматически не случилась. Обе стороны сейчас смотрят на политику и культуру друг друга с опасением, с недоверием: в Европе – в меньшей степени, а в России мы постоянно говорим о каком-то «особом пути» и о неких разрушительных силах, которые должны извне этому «особому пути» навредить. Есть ли во всем этом какое-то новое понимание нашей «особости», понимание, что такое русская культура, что она могла бы дать Западу, что мы должны или что мы хотели бы в ней сохранить?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужен взгляд со стороны. Как человек не может сам сказать, за что его любят, – об этом скажут другие. Во всяком случае, Россию, уж конечно, любят не за весь тот милитаризм, который в последние годы у нас насаждается и превозносится – и уже преподается в школах. Никакую страну никто не полюбит за ее агрессивность или за ее военную мощь. Да и все остальные наши официальные доблести не могут никому нравиться – думаю, что и внутри страны они нравятся только очень определенной части населения. А если мы спросим европейцев, – таких как папа Иоанн Павел II, который очень любил Россию, – все они скажут более-менее одно. Назовут по-разному, быть может. Иоанн Павел называл это «красотой души».

Я никак не могу сказать, кто такие «русофилы» – просто легкомысленные романтики или что они питают иллюзии, которые мы поможем им развеять. Если многие годы это их привлекает, если они находят в России то, чего в других местах не могли найти, значит, эта красота души и в самом деле существовала, а может быть, существует и сейчас. Европейские и американские интеллектуалы не раз говорили мне, что сами они слишком «прямые», слишком любят расставить все по местам и по порядку, а в России есть какая-то особая мягкость, гибкость, чуткость.

Быть может, это та особая свобода, о которой писал Мандельштам в своих размышлениях о Чаадаеве. Безусловно, это не черты всей нации, всей страны – но это черты благородных и одаренных русских людей. Горе в том, что жизнь в нашей стране устроена так, что лучшие свойства человеку осуществить крайне трудно, зато злу предоставлена свобода, как нигде. Если бы это можно было изменить, мы увидели бы совсем «другое русское».

Линор Горалик. Об архивации человеческих воспоминаний, о невероятных историях про платья, о маркетинге и о книге «Все, способные дышать дыхание»

Поэт, писатель, основатель и главный редактор проекта PostPost.Media, исследователь моды, автор культового комикса «Заяц ПЦ», а также нескольких романов и повестей. Стипендиат Фонда памяти Иосифа Бродского в номинации «Поэзия»

Как начинался для вас проект PostPost.Media? Как идея стала во что-то превращаться?