Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

О жизни в эпоху перемен.

Я успел пожить в советской власти, «ранней российской», «ельцинской» и «путинской». А еще в «горбачевской» – это был самый яркий кусок жизни, и не только из-за «перестройки». Боюсь, любые словесные рассказы не дадут представления о том, как все происходило, потому что мы-то это ощущали кожей. Перемены происходили каждый час, каждый день. Все это случилось очень неожиданно и быстро. Еще за месяц предположить, что Сахарова вернут в Москву, было просто нереально. Это было событие, очень важное для многих. То, что вдруг откроют границы, что к нам поедет весь мир, и мы сами можем поехать куда-то! А ездили мы тогда очень много. Я совершенно не был к этому готов. Я был убежден, что, дай бог, Болгарию посетим с концертами. И вдруг «Машина времени» поехала в Японию, Америку, Англию! Мы общались с огромным количеством людей, и невероятное было отношение к СССР и к русским людям. Потому что вдруг оказалось, это не какие-то медведи с атомной бомбой, а живые, интересные, талантливые люди. Такие же люди, как и во всем мире. И это было потрясением для всего человечества, я вас уверяю! И очень жаль, что это недолго продолжалось.

В одной команде с Ельциным.

Я прекрасно помню, что такое очереди за кефиром в 8 утра. Эти страшные плакаты с рабочими и крестьянками, у которых руки толще шеи. Мне очень не хотелось возвращаться в это время. Очень. Поэтому при всем своем нежелании находиться рядом с политикой я понимал, что это необходимый шаг. И очень хорошо, что мы тогда не дали Зюганову победить.

Кумиры.

Долгое время это были «Битлз», без них никакой «Машины времени» бы не было, как и сотен и тысяч групп по всему миру. Потому что от них шел мощнейший заряд, не только музыкальный. Там что-то было еще очень важное и невербальное. Поэтому мир и «рухнул». А так – я ходил под впечатлением поэзии очень разных людей. В девятом классе мне очень нравился Бальмонт. Потом – Галич. Окуджава мне нравился всегда.

Помощь братьям нашим меньшим.

Лет семь назад я посещал Госдуму вместе с зоозащитниками. Мы пытались провести закон о защите животных, у меня была возможность вручить этот закон непосредственно Владимиру Путину. Но ничего тогда не вышло. Вся комиссия вдруг поголовно сменилась почему-то на представителей ЛДПР. Я понял, что с этим «драконом» бодаться бессмысленно. Однако спустя несколько лет я с изумлением узнал, что закон все-таки приняли. Так что не зря мы «землю рыли». И могу сказать, что сегодня ситуация с бездомными животными стала значительно лучше.

Я помогаю приютам деньгами. Я живу за городом, сейчас у меня две собаки, немецкие овчарки. Добрые до невозможности, до идиотизма. Все, кто с ними знаком, говорят, что немецкие овчарки такими не бывают. У них все-таки должно быть что-то такое в генах. Не так давно у меня жил удав. Я с детства люблю змей. У меня жил тигровый питон. Но он оказался девочкой, а они, в отличие от мальчиков, очень быстро растут. И когда она стала примерно четырехметровой, я понял, что она меня выдавит из дома своими размерами. Поэтому сегодня питониха живет в океанариуме в Воронеже. Недавно у нас там были гастроли с «Машиной времени», она бросилась мне на шею.

Про празднование «Дня майского жука».

«День майского жука» – это мной придуманный праздник, потому что он совпадает с окончанием весны и началом лета, так скажем, а это у меня – любимое время года, с детских лет. Поэтому мы его ежегодно празднуем. Где-то за неделю мне звонят друзья: «Ну что, полетел? Собираемся?» Я говорю: «Нет, подожди, не полетел, еще холодно». Через два дня: «Ну, полетел?» Я говорю: «Завтра полетит!» И мы садимся, накрываем «поляну» и ждем, когда над нами полетят майские жуки.

О любви к путешествиям.