Письма к Вере

Душенька моя, швейцарская виза ничего не стоит (из осторожности я все-таки не взял ее, боясь, что иначе итальянцы не стукнут), так что теперь решай. У меня в кармане 240 крон. А еще нужно платить Рубчику (или как его) 80 крон и додать маме (я ей дал пока 100). Много ушло на мелочи; и таксомоторы в тот бешеный вечер стоили уйма. И я еще не знаю, сколько стоит австрийская. Решай же поскорее: 1) какую визу брать, 2) ехать ли мне в четверг (или даже завтра) в Мариенбад или ждать тебя здесь. Думаю, что сегодня вечером, если пошлешь экспресс, получу ответ на вчерашнее письмо и буду знать что делать. Хватит ли денег на все? Получил сегодня от Дуси письмо: vous me voyez navrée, но я, мол, уже послала contrat в Franzensbad (мне его еще не переслали). Если подпишу «je porterai les 2000 fr à M’Feigin». Добавляет, что постарается до выхода книжки поместить перевод «à la revue dirigée par Barbey». Вот. Мне не терпится вас видеть и решить, как, откуда и когда едем. Сколько будет нам стоить остановка в Вене? Все визы могу взять в один час. Целую тебя, my dear darling. And him. В.

227. 3 апреля 1939 г.

Лондон, Бречин-плейс, 5 —

Париж, рю ле Мору а, 31, отель «Роял Версаль»

3 – IV – 39

10 часов утра

Душенька моя,

во-первых, обожаю тебя; во-вторых, совершил приятнейшее путешествие, хотя море было ужасное, невозможно было стоять на ногах, одну старушку грохнуло чуть ли не за борт. Зато от Фокстона до Лондона едешь в великолепном пульмановском вагоне – я все не мог поверить, что это III кл.

Комната у меня очаровательная, потолок изрисован бабочками, Саблины очень милы – и кажется, мне тут можно будет остаться до конца. Коновалов, думая, что приеду к шести, устроил какой-то обед, не знаю точно, он должен мне еще позвонить. Я звонил к Harris, говорил с его женой Анжеликой Басил., условились на среду, но она еще позвонит, так как я просил раньше. Звонила Цетлина, сулит свидание с «влиятельной» особой, сегодня в 3 часа. Mollie я не могу добиться, но еще буду пытаться сегодня утром. Из-за качки я почти ничего не ел в пути, так что много чего привез и подкрепил им завтрак, который здесь «континентальный», т. е. butler (совершенный Jeeves) подает в постель, – чай и гренки с мармеладом. Звонил еще Брайкевич, обедаю у него завтра. Приятно было погрузиться в настоящую ванну. Душенька моя, твои говорящие глаза так и стоят перед мной. Не забудь: 1) снестись с Ильюшей насчет Бердяева, 2) узнать, как перевести деньги маме, 3) послать Priel’y. Я сегодня или завтра к нему напишу. Jeeves что-то делает с моими шляпами, видом которых он был недоволен.

В «Марианне» пять вполне лестных и вполне ничтожных строчек о «Meprise», привезу газету, не знаю, как послать, а если узнаю, пришлю. Целую тебя, моя любовь. Сейчас буду писать печатными буквами:

228. 4 апреля 1939 г.

Лондон, Бречин-плейс, 5 —

Париж, рю ле Мору а, 31, отель «Роял Версаль»

4 – IV – 39

10.30

Душенька моя, любовь моя, карточку нашел, – выглянула и улыбнулась.