Плавучий мост. Журнал поэзии. №3/2019

Догоревшей свечи остывает огарок,за окном серебрится нетронутый снег,и звезда Рождества, как последний подарок,со слезой выплывает из сомкнутых век.То, что было вчера и что будет сегодня,нам самим не постичь, но полночная вестьпоявляется в небе свеченьем Господним,сообщая, что здесь чудотворство и есть.Зимний воздух дрожит неземными огнями,мириады гирлянд, фейерверк волшебства.Словно тысячи звезд засияли над нами.И седые волхвы вспоминают слова.

«В этом доме не самом уютном…»

   В этом доме не самом уютном,   не прощающем и непростом,   где прощальные песни поют нам   и гостей угощают постом,из высоких готических башен,из его подземелий глухихголос вырвался, тих и бесстрашен,отвергая всесилие их.Все предвидел пророк стародавний.За окном разъярилась метель.И тяжелые зимние ставнибьются оземь, срываясь с петель.

«…И наступает чистый понедельник…»

   …И наступает чистый понедельник.   Ущербен в мыслях, в помыслах смешон,   смиряюсь я, беспутник и бездельник,   как в первый раз, прощён и пощажён.Что чистота мне выпавшей недели?Полезный воздух наполняет грудь.И о душе, как о забытом теле,тихонько кто-то шепчет: не забудь!

«Прибрежною пеной вскипает закат…»

   Прибрежною пеной вскипает закат,   бредёт по сухому песку Афродита.   Вослед ей шумит палисандровый сад,   и дышит сирень, и калитка открыта.Ни лодок, ни раковин – только лунабогине средь волн освещает дорогу.И в тёмную бездну к ревнивому богуона возвращается, маем пьяна.

«Середина лета, воскресенье…»

  Середина лета, воскресенье.  Теплой почвы запах моховой.  И на сеновале в свежем сене  спит солдат, вернувшийся домой.Он пришел из вражеского плена,из штрафбата и из лагерей.Но жена прекрасная Еленане дождалась радости своей.Мать его уже похоронила,старый дьяк по правилам отпел.И погасло дневное светило,чтобы он проснуться не успел.

«Я наблюдал, как осторожный дрозд…»

   Я наблюдал, как осторожный дрозд   с его изящным чёрным опереньем   и желто-красным длинноватым клювом   готовился поужинать жуком.   Но шар катил тот жук перед собой,   им прикрывался будто бы щитом,   и певчий дрозд никак не мог решить,   как лучше к своей жертве подступиться…   Садилось солнце, тысячью оттенков   сияла желто-красная заря,   и тьма ночная тихо приближалась.   Наполнился прохладой южный воздух,   и мне легко, свободно задышалось   под пенье птиц, похожее на флейту.

«Сначала ему слышались шаги…»