По следам Турецкого гамбита

В ходе первой встречи, покончив с темой устранения султана, стороны перешли к Египту. По словам Солсбери, царь заявил ему, что Египет является «предметом большой ревности со стороны Франции». Но «нация так горда успехом… цивилизаторской миссии» на берегах Нила… Однако премьер не стал развивать столь дешевый пассаж и перебросил мостик к России. Как и годом ранее на встрече с Гатцфельдом, он напомнил царю беседу императора Николая I с Гамильтоном Сеймуром, в которой прадед российского самодержца «пожелал обсудить наследие больного человека (Турции. — И.К.) и предложил, чтобы мы (Англия. — И.К.) в ходе его раздела получили Египет. Он (Николай II. — И.К.) ответил, что не возражает против нашего обладания Египтом. Я же добавил, что император Николай готов был предложить Франции Сирию; он (Николай II. — И.К.), кажется, подумал, что этого будет недостаточно»[1699][1700]. После этого, заявив об абсурдности опасений по поводу русских устремлений к Индии, желании поддерживать статус-кво в Персии, осудив английских филантропов, выступающих за русскую оккупацию Армении, и выразив «глубокое удовлетворение» по поводу заявления Солсбери, что Англия не стремится мешать экономическому проникновению России на Дальний Восток, Николай II перешел к самой щекотливой теме — судьбе черноморских проливов. Солсбери изложил это так:

«Затем он обозначил тему, на которой остановился подробно и высказывался весьма серьезно. Он заявил, что Проливы должны перейти под контроль России. Я предложил, что он сможет без проблем добиться того, чтобы они были открыты для всех наций, однако он твердо заявил, что это мнение будет Россией отвергнуто. Проливы — дверь в дом, где он живет, и он настаивает на обладании ключом от него. Я сказал, что такая точка зрения подразумевает исчезновение султана, но до тех пор, пока этого не произошло, только он может осуществлять контроль над Проливами. Выдержав паузу, он ответил, что это так и он не станет предугадывать будущее. В настоящем он бы предпочел status quo. Однако добавил, что сможет дать понять султану, что Проливы остаются у него лишь до той поры, пока Россия сама не станет ими распоряжаться. России не нужен Константинополь или какая-нибудь иная турецкая территория по каждую сторону проливов. Она только хочет обладать дверью (от собственного дома. — И.К.) и укрепить ее»[1701].

Эти высказывания явно завели Солсбери, и он стал аккуратно подбрасывать царю вводные: