По следам Турецкого гамбита

1) полная капитуляция остатков европейских армий султана;

2) вывод турецких боевых кораблей из акватории Черного моря или их затопление;

3) созыв конференции (конгресса) великих держав для определения итогов войны и судеб балканских народов;

4) размещение русских войск на высотах Константинополя (без оккупации самого города), берегах Босфора и Галлиполи в качестве залога выполнения Портой воли победителей и великих держав Европы;

5) приглашение европейских наблюдателей на оккупированные территории, а эскадр Англии и Австро-Венгрии в воды Мраморного моря для контроля за ходом послевоенного урегулирования.

И все! Более ничего не требовалось. Необходимо было лишь как можно быстрее идти вперед, овладеть высотами Константинополя и берегами Верхнего Босфора. Уж коли Лондон заявил, что не допускает непосредственного русско-турецкого мира без участия Европы и при приближении русских войск к Константинополю введет свою эскадру в Мраморное море, то не стоило этому и противиться, а стараться использовать к своей выгоде. И если что-то противопоставлять этому, то не пустые дипломатические заявления, а реальные действия по усилению позиций русской армии в районе турецкой столицы и черноморских проливов. Однако к сотворению подобной реальности российский самодержец оказался не способен.

Но судьба упрямо продолжала звать Александра II к Константинополю и проливам, предлагая ему для этого новые возможности. Создавалось впечатление, что какая-то неведомая сила, скрытая за кулисой текущих событий, вновь и вновь обращалась к русскому царю: «Ну же, вперед! Решайся! Такие возможности могут больше не представиться никогда!»

Отказ турок от предъявленных условий перемирия освободил русскую армию от оков политических условностей и открыл перспективы броска к султанской столице и проливам. В тот момент в Адрианополе Николай Николаевич был полон решимости, дав армии короткий отдых, возобновить наступление, а в Петербурге даже заговорили о возможности предложить Европе окончательно решить Восточный вопрос. Но тревожные телеграммы Шувалова из Лондона все же склонили Александра II к осторожности, а русскую армию обрекли на бездействие. Сбитый с толку, раздраженный отсутствием четких установок, его брат-главнокомандующий решает «все кончить» — подписать перемирие с турками. Но вместо облегчения приходит ощущение грозно надвигающихся последствий допущенных ошибок и тяжести новых испытаний, главные из которых — резкое недовольство Лондона и Вены. И вот давно ожидавшееся наступает — британская эскадра входит в Мраморное море.

Однако четыре броненосца адмирала Хорнби не только напугали многих в Петербурге и Адрианополе, но и предоставили Александру II новые возможности для решительных действий — появился предлог для одностороннего разрыва перемирия, продолжения наступления и занятия высот Константинополя и фортов Верхнего Босфора. Но и на этот раз боязнь столкновения с Англией определила выбор императора и главнокомандующего, а военный блеф Дизраэли прекрасно сработал.

И судьба устала благоволить к слабым духом, глухим к позывам доблести и славы, не способным на дерзость великих деяний. И предначертала им иной путь — уступок, разочарования и унижения.

«…Пусть водружают крест на Святой Софии!» Если бы этот вынужденный позыв императора все же пересилил сомнения и страхи участников совещаний в Зимнем дворце 9 (21)—11 (23) января 1878 г. и стал бы отправной точкой нового курса — окончательного решения Восточного вопроса.