Читаем Подбрасывание лисиц и другие забытые и опасные виды спорта полностью

Как и подобает настоящей легенде, и начало карьеры Джакко, и ее конец покрыты тайной. Эйстроп писал, что его последний бой состоялся 13 июня 1821 года. Джакко выступил против Пусс, имевшей большое преимущество в весе. Результаты были спорными. Парламентарий Ричард Мартин утверждал, что Джакко победил, но Пусс порвала ему нижнюю челюсть и вскоре после боя он скончался. Следует, однако, иметь в виду, что Мартин использовал этот рассказ в качестве аргумента в пользу своего билля о жестоком обращении с животными, рассматривавшегося на парламентском заседании. Эйстроп подтверждает, что Джакко победил Пусс, но, по его версии, никто не умер. Пусс удалилась на пенсию, а Джакко прожил еще 15 месяцев и умер от болезни, никак не связанной с боем, затем его превратили в чучело и продали.

Моноколесо

Моноколесо, или моноцикл, как следует из названия, представляет собой транспортное средство, состоящее из одного гигантского колеса. Изобретатели и инженеры веками грезили им, так что у него долгая история развития. Каждое новое техническое усовершенствование сопровождалось заголовками в прессе, предрекавшими появление «транспорта будущего», который завоюет мир. И все же, несмотря на свою привлекательную форму, этот вид транспорта так и не вошел в широкое использование по вине одного постоянного недостатка – дизайна.

Возьмем, к примеру, самое яркое воплощение моноколеса: динасферу. Ее изобрел Джон Арчибальд Первс, физик, эксперт по электрификации, член Эдинбургского королевского общества и увлеченный изобретатель. Он представил динасферу британской публике в 1932 году. Дизайн динасферы был относительно прост: водительское кресло, руль и мотор располагались на рельсах внутри решетчатой колесообразной клетки диаметром в десять футов (около 3 м) и весом в тысячу фунтов (около 453 кг). Пока внешнее колесо вращается, внутренний блок (теоретически) должен оставаться в горизонтальном положении. Возможно, самым любопытным в этой чудовищной машине было то, что для разгона до максимальной скорости 30 миль в час (около 48 км/ч) требовалась относительно небольшая мощность: двухцилиндровый двигатель Douglas с воздушным охлаждением мощностью 6 л. с., управляющийся трехступенчатой коробкой передач; также существовала даже функция обратного хода. Однако управлять динасферой было немного сложнее: водитель должен был наклоняться в том направлении, в каком он хотел повернуть. Система управления позволяла выносить внутреннюю кабину немного вбок от внешнего колеса, чтобы наклонить машину, но часто можно было видеть, как водитель высовывается из защищенной кабины, чтобы совершить довольно простой маневр. Для замедления достаточно было просто выключить двигатель – это приводило к постепенной остановке.

Дебютному прокату колеса, который состоялся на ипподроме Бруклендс, графство Суррей, предшествовало торжественное слово миссис Первс. Она сказала репортерам: «Сама гравитация – наша движущая сила, она тянет нас за собой. Мы можем начать движение по льду, а можем – по грязи или слизи, потому что нам не нужно самостоятельно толкать колесо, чтобы начать движение». Динасфера катилась по трассе, а зрители следовали за ней по пятам. Мотор ревел, гигантское колесо мчало взад и вперед по ипподрому, а водитель трясся внутри. Это была сенсация. Первс опробовал свою машину на песчаных почвах Брина и Уэстон-сьюпер-Мэр, а затем направил ее по сельским дорогам Уэстона. Зрелище, безусловно, произвело впечатление на местных жителей, хотя один школьник оказался к нему абсолютно глух: «Однажды в 1930‐х годах, – писал позднее свидетель, – я вышел на пляж и увидел человека, пытающегося ехать по песку внутри огромного колеса. Получалось у него не очень хорошо, и колесо постоянно шатало. Мне всегда было интересно, что это было, и не приснилось ли мне». Именно об этом событии сохранилось потрясающее фотографическое свидетельство.


Прокат динасферы на песках Брина и Уэстон-сьюпер-Мэр, графство Сомерсет, 1932 год


Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Формула бессмертия
Формула бессмертия

Существует ли возможность преодоления конечности физического существования человека, сохранения его знаний, духовного и интеллектуального мира?Как чувствует себя голова профессора Доуэля?Что такое наше сознание и влияет ли оно на «объективную реальность»?Александр Никонов, твердый и последовательный материалист, атеист и прагматик, исследует извечную мечту человечества о бессмертии. Опираясь, как обычно, на обширнейший фактический материал, автор разыгрывает с проблемой бренности нашей земной жизни классическую шахматную четырехходовку. Гроссмейстеру ассистируют великие физики, известные медики, психологи, социологи, участники и свидетели различных невероятных событий и феноменов, а также такой авторитет, как Карлос Кастанеда.Исход партии, разумеется, предрешен.Но как увлекательна игра!

Михаил Александрович Михеев , Александр Петрович Никонов , Сергей Анатольевич Пономаренко , Анатолий Днепров , Сергей А. Пономаренко

Детективы / Публицистика / Фантастика / Фэнтези / Юмор / Юмористическая проза / Прочие Детективы / Документальное
Продать и предать
Продать и предать

Автор этой книги Владимир Воронов — российский журналист, специализирующийся на расследовании самых громких политических и коррупционных дел в стране. Читателям известны его острые публикации в газете «Совершенно секретно», содержавшие такие подробности из жизни высших лиц России, которые не могли или не хотели привести другие журналисты.В своей книге Владимир Воронов разбирает наиболее скандальное коррупционное дело последнего времени — миллиардные хищения в Министерстве обороны, которые совершались при Анатолии Сердюкове и в которых участвовал так называемый «женский батальон» — группа высокопоставленных сотрудниц министерства.Коррупционный скандал широко освещается в СМИ, но многие шокирующие факты остаются за кадром. Почему так происходит, чьи интересы задевает «дело Сердюкова», кто был его инициатором, а кто, напротив, пытается замять скандал, — автор отвечает на эти вопросы в своей книге.

Владимир Воронов , Владимир Владимирович Воронов

Публицистика / Документальное
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза
Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?
Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?

Проблема Пёрл-Харбора — одна из самых сложных в исторической науке. Многое было сказано об этой трагедии, огромная палитра мнений окружает события шестидесятипятилетней давности. На подходах и концепциях сказывалась и логика внутриполитической Р±РѕСЂСЊР±С‹ в США, и противостояние холодной РІРѕР№РЅС‹.Но СЂРѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ публике, как любителям истории, так и большинству профессионалов, те далекие уже РѕС' нас дни и события известны больше понаслышке. Расстояние и время, отделяющие нас РѕС' затерянного на просторах РўРёС…ого океана острова Оаху, дают отечественным историкам уникальный шанс непредвзято взглянуть на проблему. Р

Михаил Сергеевич Маслов , Сергей Леонидович Зубков , Михаил Александрович Маслов

Публицистика / Военная история / История / Политика / Образование и наука / Документальное