Подлинная история русского и украинского народа

Во Львове Адольф Иванович продолжил заниматься активной политической деятельностью. Он критиковал и «народовцев», или, как он писал, «украйноманскую партию», за вред, который она наносит русскому делу, искажая правописание и фальсифицируя историю. Критиковал он и «москвофилов», которые своей пассивностью только вредят русскому возрождению. Активность Добрянского привлекла внимание полиции, у него дома провели обыск, изъяли письма, заодно выяснили, что его сын, после покушения живший в России, недавно приезжал к отцу во Львов. И вот австрийские власти связали деятельность семейства Добрянских и события в селе Гнилицы. Полиция заявила, что, дескать, русские активисты создали подпольную организацию, которая занималась «панславистической пропагандой», пропагандировала идеи сепаратизма и хотела отделить от Австро-Венгрии Галицию, Угорскую Русь (ныне Закарпатскую область Украины) и Буковину. И понятное дело, что это русские подговорили крестьян переходить в православие. И правда, разве может сам по себе русский крестьянин захотеть быть православным?

В начале 1882 года начались аресты. Руководителями преступной группы были назачены Адольф Добрянский и Иван Наумович. Еще по обвинению в «государственной измене» были арестованы Ольга Грабарь и сразу несколько общественных деятелей и журналистов, причем аресты шли по всей Галиции. В тюрьму попали редактор газеты «Слово» Венедикт Площанский, журналист Осип Марков — из Львова, законоучитель и редактор «Родимого Листка» Николай Огоновский из Черновиц, редактор «Господаря и Промышленника» Аполлон Ничай, редактор «Приятеля детей» Исидор Трембицкий из Коломыи. Арестовали и сына Наумовича, студента венского университета Владимира Наумовича, и крестьянина из Гнилиц Ивана Шпундера.

31 мая 1882 года начался суд над русскими. Среди адвокатов и присяжных ни одного русского не было. Только поляки и евреи. С первого дня суда в польских львовских газетах публиковались статьи, порочащие русских активистов. Поскольку никаких доказательств существования русской подпольной сепаратистской организации у властей не было, а обвинение строилось на доносах и личных мнениях, например, венгерских активистов, которые писали, что Добрянский, конечно же, страшный русский заговорщик, главный упор обвинение сделало на то, что обвиняемые постоянно заявляли в своих статьях и письмах о единстве русинов (то есть галицких русских) с остальными русскими. При этом они еще и заявляли, что русины — страшное дело — говорят по-русски. В качестве одного из доказательств в суде предъявили статью «Погляд в будучность» из газеты «Слово» 1866 года. Ее автором был Иван Наумович, а написано там было дословно следующее:

«Яко русский человек не могу в Москве не видите русских людей, и хотя я малорусин, а они великоруссы, то таки и я русский, и они русские… Сходство нашего языка с российским есть очевидное, ибо на тех самых правилах опирается. Просвещение у нас на Руси было насамперед в Киеве, потом перенеслось на север… Русь Галицкая, Угорская, Киевская, Московская, Тобольская и пр. с точки зрения этнографической, исторической, языковой, литературной, обрядовой — это одна и та же Русь… Мы не можем отделиться китайской стеной от наших братьев и отказаться от языковой, литературной и народной связи со всем русским миром».

Собственно, эта констатация единства русского народа и стала одной из основ обвинения. И тогда редактор «Слова» Венедикт Площанский заявил: