Подожди! Как отложить решение до последнего момента и… победить

Важнейшие системные решения – касающиеся экономики, рабочих мест, здравоохранения, обороны, охраны окружающей среды и международных отношений – требуют, чтобы над ними долго думали умные люди, стратеги. Понадобятся годы, чтобы изобрести индикаторы счастья, здоровья, безопасности и благополучия, которые заменят ВВП, и, возможно, еще больше времени, чтобы понять, что нужно сделать, чтобы спасти нашу планету. Мы, возможно, никогда не выясним, сколько стоит будущая человеческая жизнь в цифровом выражении. Но если достаточно долго искать ответы на главные жизненные вопросы, в конце концов мы приблизимся к разгадке.

Долгосрочные вопросы нужно решать в два приема – способом, который, как мы уже видели, отлично помогает в случае быстрых решений. Во-первых, нужно оценить, сколько времени понадобится для конкретного решения. Для глобальных вопросов это могут быть 10 или 20 лет. Возможно, для начала стоит провести публичные дебаты исключительно по поводу сроков и способов решения этих вопросов, допустим, в рамках большого избирательного цикла.

Во-вторых, нужно собрать группу специалистов и убедить их изучать вопрос на протяжении всего этого периода, с оговоркой, что ответ понадобится нам только в конце срока. Используя эту схему, правительства могли бы запустить ряд долгосрочных исследовательских программ для решения наиболее важных системных проблем человечества[384]. Чтобы избежать застоя, можно дополнить программы серией злободневных вопросов[385]. Но так или иначе, ожидать решения нужно лишь в самый последний момент.

* * *

Вспомним знаменитые строки Дугласа Адамса: «Ответ на Самый Главный Вопрос Жизни, Вселенной и Вообще… 42». Хотелось бы найти столь же точный ответ и для наших вопросов: на сколько в точности миллисекунд нужно отложить реакцию в теннисе или в высокочастотном трейдинге, сколько должно длиться первое свидание, какова идеальная пауза между проступком и извинением?

Но мудрость не в том, чтобы дать окончательный ответ. Куда важнее задать правильный вопрос. Все затруднения с этим ответом в книге «Автостопом по галактике» происходят оттого, что никто не может вспомнить вопрос.

Вот правильный вопрос: «Сколько нам ждать?»

Задавая этот вопрос снова и снова в контексте различных решений, мы начинаем видеть алгоритм успеха, не зависящий от временных рамок. Элементы правильного решения в пределах миллисекунд («увидеть – подготовиться – ударить» в бейсболе) повторяются на уровне секунд (наблюдение – ориентирование – решение – действие у летчика-истребителя) и так далее – в масштабе минут, месяцев, лет. Какой бы интервал мы ни взяли, ключевой фактор успеха – искусное владение отсрочкой.

Это сходство предполагает, что некоторые аспекты принятия решений универсальны, более того, составляют самую суть человеческого. Быстрая реакция заложена в нашей «программе». Современное общество, нажимая нужные кнопки, соблазняет нас мгновенно реагировать на все виды информации и на любые запросы к системе. Однако во многих случаях стоит поспорить и с биологией, и с технологиями. По мнению психолога Роберта Дж. Стернберга, «сущность интеллекта, предположительно, в том, чтобы знать, когда нужно думать и действовать быстро, а когда – медленно».[386]

Наиболее проницательные авторы исследований о принятии решений косвенно говорят об отсрочке, когда описывают, как человек справляется с неопределенностью будущего. В предисловии к знаменитой книге Роберты Вольштеттер о внезапном нападении японцев на Перл-Харбор Томас Шеллинг писал: «Планируя что-либо, мы склонны путать незнакомое с невероятным. Случайность которую мы никогда не рассматривали всерьез, выглядит странно. То, что выглядит странно, полагают невозможным, невозможное же не рассматривают всерьез»[387].

Эти нерассмотренные случайные обстоятельства Дональд Рамсфелд, бывший министр обороны, называл «неизвестными неизвестными». Экономист Фрэнк Найт[388] окрестил их неисчисляемой «неопределенностью» (в противоположность риску, который можно измерить), а Нассим Талеб[389] – «черными лебедями». Немецкий военный теоретик Карл фон Клаузевиц писал о неизбежности удивления. В терминологии Чарльза Перроу это звучит как непредвиденные «нормальные аварии». И Сократ имел в виду то же, говоря: «Я не знаю и не думаю, что знаю».[390]