Поэтический язык Марины Цветаевой

Точкой разлома, переключения с одной образной сферы на другую (со звуковой на зрительную), является словосочетание мрак / маковый, разделенное паузой переноса. Именно после него появляется союз причины ибо: Цветаева, только что отдавшаяся стихии звука и цвета, увлекшая туда читателя, принимается разъяснять логику соблазна. А это оказывается логикой синестезии (в данном случае совмещения зрительных впечатлений со слуховыми) и логикой оксюморона, фонетической вариантности слова и синонимии: звуковые образы плеска ведут к созвучию слов плеск – слепота, слепота тематически порождает слово мрак, а оно – и фонетически, и этимологически ведет за собой слово морок.

Прилагательное серебряный и в других произведениях употребляется при обозначении страдания, включая и его высшее проявление – смертную муку:

На лице его из воску –Как серебряная россыпь,Как серебряные слезки, –По лицу его из воску –На все стороны – полоски –Струйки светлые – текут(П.: 35);

По лугу металась пастваС воплями: Конец земли!Утром молодого пастораУ органа – мертвого нашли.На лице его серебряномБыли слезы. Целый деньПритекали данью щедройРозы из окрестных деревень(I: 315).

Это значение реализуется у Цветаевой через традиционное обозначение слез серебряными (общеязыковое значение: ‘блестящий, отражающий свет’ – MAC). Однако максимализм цветаевской образности приводит к тому, что серебряным называется и лицо; в сочетании На лице его серебряном слово серебряном означает уже не столько ‘со следами слез’ или даже ‘залитое слезами’, сколько ‘запечатлевшее страдание и поэтому излучающее сияние святости’.

Именно серебряный цвет более определенно, чем все остальные, связывается со звукообозначением в общенародном языке и в языке художественной литературы: MAC приводит звуковое значение слова серебряный – ‘мелодично-звонкий, высокого тона (о голосе, смехе)’ даже без пометы «перен.». Появление звукового значения у слова серебряный реализовало языковую тенденцию к синестезии – комплексной экспликации разнородных чувственных представлений. Возможно, здесь сказывается и рудимент древнего синкретизма в названии ощущений, поскольку звуковое значение слова серебряный, вероятно, изначально прямым образом связывалось со звуком изделий из серебра.

Связь серебряного звука с серебром-металлом может явиться основой поэтического образа:

Имя твое – птица в руке,Имя твое – льдинка на языке.‹…›Мячик, пойманный на лету,Серебряный бубенец во рту(I: 288);

На белом коне впереди полковВперед под серебряный гром подков!Посмотрим, посмотрим в бою каковГордец на коне на красном!(П.: 104).

Сохраняя древнюю связь между разными значениями слова серебряный в одних случаях, Цветаева в других случаях опережает языковое развитие переносного значения. Если в сочетании серебряный бубенец еще можно видеть относительное прилагательное, хотя речь идет, несомненно, о звучании этого бубенца, а в сочетании серебряный гром подков отражено переходное состояние из относительного прилагательного в качественное, то в следующем контексте качественное значение уже полностью оторвано от относительного и, более того, является предпосылкой и условием образования качественного наречия с той же основой:

Серебряный клич – зво́нок.Серебряно мне – петь.Мой выкормыш! Лебеденок!Хорошо ли тебе лететь?(I: 255).

Оппозиция «золотой – серебряный» является темой и композиционной основой стихотворения, в котором Цветаева говорит о самой себе: