Поэтический язык Марины Цветаевой

Цветаева повторяет в этом стихотворении слово быть 8 раз: 4 раза – как внутреннюю тавтологическую рифму и 4 раза – как тавтологическую рифму на концах строк, в позиции переноса. Внутреннюю рифму создают и формы страдательных причастий, семантически объединенных в тексте на основе общего значения подлежащего ‘быть отвергнутой, лишенной причастности к миру любимого’ и общего значения сказуемого ‘оказаться причастной к миру вечного’. Постулируемое тождество общих значений подлежащего и сказуемого (темы и ремы) указывает на единство противоположностей на основе грамматического значения пассива: причастность к вечности зависит не от воли человека, а от воли божества; приобщение к вечности-бессмертию определяется подверженностью наитию стихийных сил. В этом контексте слово слыть, рифмующееся с восьмикратно повторенным быть, восстанавливает свою внутреннюю форму, связывающую понятия «слыть», «слава» (принадлежность вечности) и «слово» (принадлежность искусству). Регенерация внутренней формы глагола слыть осуществляется не только на основе глубинного смысла образа Ариадны, но и в контексте стихотворных строк слыть / Как губы и трубы пророчеств. Слыть понимается не на уровне обыденного сознания в смысле подмены подлинности видимостью, а на уровне абсолютного бытия: ‘воплотить свое бессмертие в слове, т. е. в легенде об Ариадне’. Такая трактовка образа покинутой героини – трактовка, принадлежащая самой Цветаевой, – проецирует этот образ на образ поэта, личности которого предстоит воплотиться в слове и тем самым «быть» в абсолютном смысле этого слова.

В этом плане интересно проанализировать употребление слова быть, сочетающегося со словом одинокой в стихотворении «Тоска по родине. Давно…».

Тоска по родине! ДавноРазоблаченная морока!Мне совершенно всё равно –Где совершенно одинокойБыть, по каким камням домойБрести с кошелкою базарнойВ дом, и не знающий, что – мой,Как госпиталь или казарма.Мне всё равно, каких средиЛиц – ощетиниваться пленнымЛьвом, из какой людской средыБыть вытесненной – непременно –В себя, в единоличье чувств.Камчатским медведём без льдиныГде не ужиться (и не тщусь!),Где унижаться – мне едино.‹…›Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,И всё – равно, и всё – едино.Но если по дороге – кустВстаёт, особенно – рябина…(II: 315–316).

Исследователи творчества Цветаевой неоднократно обращали внимание на это стихотворение, отмечая его эмоциональную напряженность: «Среди патриотических стихотворений Цветаевой есть одно удивительное – “Тоска по родине…”, где все, как и в “Хвале богатым”, нужно понимать наоборот. Такие пронзительные, глубоко трагические стихи мог написать только поэт, беззаветно влюбленный в родину и лишившийся ее» (Орлов 1965: 21). Лингвистическому анализу этого стихотворения посвящена статья Л. Н. Дедюхиной. Предлагаемый в этой статье анализ фрагмента стихотворения с глаголом быть представляется совершенно неправильным по основному выводу о семантике глагола в контексте стихотворения: «Enjambement, рассекающий первую придаточную часть, выделяет в ней глагол быть. Выделенность его говорит об особой значимости: глагол быть используется не только как глагол-связка (“одинокой быть”), но и как автосемантическое слово в значении “существовать”: именно быть (раз не на родине), а не жить…» (Дедюхина 1974: 29). Действительно, глагол быть выделен переносом, однако его противопоставленность глаголу жить обнаруживает не низкое, а высокое значение глагола бытия. Обстоятельственные слова и конструкции, сочетающиеся с инфинитивом быть (где, из какой людской среды), представляют собой в полном смысле локализаторы обобщенного понятия бытия. Быть где-то, с кем-то – это частные проявления бытия, а полный и подлинный смысл этого слова – ‘быть самой собою, поэтом, причастным к абсолютному бытию’, – обнаруживается в изоляции глагола быть от локализующих обстоятельств. Изоляция эта определяется позицией переноса, в которой слово быть приобретает независимое от частностей значение, эксплицитно выраженное в строках этого стихотворения:

А я – до всякого столетья!‹…›Все признаки с меня, все меты,Все даты – как рукой сняло:Душа, родившаяся – где-то(II: 316).