Походы Стефана Батория на Русь. 1580-1582 гг. Осада Пскова

Пока, однако, перспектива получения всей Ливонии мирным путем казалась полякам несомненной. Это мнение еще более укрепилось благодаря скорому прибытию специального папского легата Поссевино. Целью его миссии, ставшей результатом усилий Ивана Грозного в Ватикане, было посредничество в мирных переговорах. Папа надеялся, что, положив конец польско-русской борьбе, он убедит царя и короля присоединиться к антитурецкой коалиции.

Следствием этих настроений стало то, что дальнейшая активная подготовка к войне была признана бессмысленной. Это привело к тому, что темпы найма и оснащения солдат, сбора снаряжения казначеями и т. д. значительно замедлились[273].

Однако какими бы искренними ни были намерения царя в тот момент, не все им доверяли. Баторий требовал денежной компенсации за расходы на войну и возвращения всей Ливонии, не желая оставлять в руках Русского царства порт Нарвы. В случае подписания мирного договора он готов был отказаться от претензий на Смоленск, лишь бы завладеть провинциями, отрезавшими Русское царство от Балтики. В то же время Баторий твердо придерживался пословицы «Si vis pacem, para bellum» и, несмотря на многочисленные препятствия, старался продолжать подготовку к походу на Псков. Не обращая внимания на то, что русским гонцам было дано четыре недели на то, чтобы привезти ответ Ивана Грозного на его требования, Баторий 20 июня отправился в Дисну. За ним последовало русское посольство, но уже через несколько дней стало ясно, насколько верны были предсказания короля[274].

В конце июня царь внезапно решил отказаться от политики умиротворения и продолжить войну, вызвав удивление в Речи Посполитой и получив идеальные условия для того, чтобы взять инициативу в войне в свои руки. Он начал активную кампанию саботажа и дезорганизации в Литве, засылая туда множество своих шпионов и диверсантов, пользуясь растущим дезертирством из пограничных гарнизонов (особенно из венгров) и большим притоком гражданских лиц из Речи Посполитой[275].

Еще во второй половине апреля 1581 г. Иван Грозный начал концентрировать значительные силы в Можайске. Он явился туда лично, в сопровождении старшего сына, и разделил полевое войско на полки. Командование большим полком, а значит, и всем войском, принял князь Михаил Катырев-Ростовский, которому помогал Дмитрий Хвостинин. Остальными четырьмя полками командовали Иван Бутурлин, Роман Бутурлин, Иван Туренин и Михаил Салтыков.

Царь приказал ратям князя Михаила Катырева-Ростовского, стоявшим в районе Можайска, продвинуться до Дорогобужа и Смоленска, а затем вторгнуться в пределы Литвы со стороны Могилева.

Польские историки удивляются неожиданной перемене в поведении царя, считая маловероятным, что это было результатом заранее продуманной дипломатической игры. В конце 1580 года царь был еще слишком ошеломлен успехами Батория, а налоговые постановления сейма, в свою очередь, устранили всякую надежду на отказ Речи Посполитой от нового похода. Поэтому резонно предположить, что уступки Ивана Грозного, сделанные вскоре после этого, были искренними. Только в дальнейшем его успокоили, во-первых, известия о медленности военных приготовлений Речи Посполитой, затем о смерти Кристофора Батория, князя Трансильвании (царь знал, какое значение польский король придавал венграм) и, наконец, о прибытии папского легата Поссевино, который пообещал договориться о лучших условиях мира[276].