Походы Стефана Батория на Русь. 1580-1582 гг. Осада Пскова

Пиотровский подтверждает, артиллерийский обстрел каменных стен и башен в течение 7–8 сентября оказался результативным: «Как венгерцы, так и поляки своими выстрелами разбили по одной башне и около каждой из них пробили в стене проломы такой ширины, что через них можно было удобно идти на приступ»[405].

Согласно «Повести…», Покровская башня была разрушена «до земли», а прилегающая стена была разрушена на участке протяженностью около 50 метров. Также была разрушена «до земли» половина Свинузской башни. Прилегающий к ней захаб был полностью разрушен. Стены были разбиты во многих местах, общая протяженность разрушенных участков достигала 190 метров. Создавалось впечатление, что путь в город был открыт[406].

Направленный к Баторию гайдук из отряда Борнемиссы сообщил, что он подкрался и осмотрел брешь, сделанную орудиями венгерской батареи, и обнаружил, что стена обрушилась наружу и по ней легко ворваться в крепость. Баторий по совету своих соотечественников желал начать штурм с полудня. Замойский, Вейхер, Фаренсбах и другие считали, что условия для успешного штурма еще не сложились[407].

С другой стороны, высказывались опасения, что каждый день промедления позволит псковичам закрепить брешь, а истощение запасов пороха не позволит разрушить исправленные стены. Было решено штурмовать сегодня. Тем не менее командование армии Батория действовало осторожно и отправило разведать «не встретятся ли какие рвы и препятствия после прохода чрез пролом» пять десятков немецких солдат, которые имели опыт штурма городов. Остальные роты должны были расположиться в окопах и ждать возможного сигнала к штурму, который должен быть подан только после возвращения разведчиков.

Весть о планируемом штурме молниеносно распространилась по всему лагерю. Ротмистры кавалерии Пенионжек, Анджей Ожеховский, кравчий Мнишек, Стадницкий и Бокей немедленно прибыли к королю, с просьбой разрешить им действовать с пехотой во главе добровольцев из числа кавалерии. Баторий охотно согласился, и ротмистры вывесили знамена перед своими палатками, записывая добровольцев в специальные списки. «Живительное дело, – отметил в дневнике Пиотровский, – как много набралось охотников записаться в реестр! В белых рубахах, надетых сверх вооружения, держа в руках обнаженные мечи и кинжалы, они ходили друг к другу прощаться и писали завещания. И грустно и весело было смотреть на это!»[408].

Около полудня Баторий покинул лагерь и, подъехав к самому берегу реки Великая, где заканчивались венгерские окопы, он короткой речью воодушевлял солдат, приготовившихся к штурму. После этого король остался здесь в ожидании исхода штурма.

Замойский приказал двум десяткам легковооруженных польских пехотинцев подобраться по поперечному рву к стенам и выяснить возможность ворваться в город в этом месте[409].

Около 13.00 разведывательный отряд направился к пролому. Пиотровский сообщает интересную подробность: «Немного спустя открыт был огонь из наших пушек и ручного огнестрельного оружия по той части стены, которая оставлена между проломами, с целью отвлечь внимание русских стрельцов, стоявших на бланках, и тем дать возможность нескольким десяткам наших охотников подойти под выстрелами к проломам»[410].

«Blank» – на польском языке означает зубец стены. Зубцы каменных стен псковской крепости располагались на расстоянии 5 метров от друг друга, что едва давало возможность вести плотный огонь из стрелкового оружия. В записи за 29 сентября Пиотровский сообщает о том, что в поиске средств для обогрева «солдаты сдирают алебардами дерево с зубцов на стенах и часто получают за это в лоб»[411]. В польском оригинале это записано так «ze blanki, со na murzech, halabardi zdzieraią dla ognią, у często w łeb biorą»[412].

После молитвы подразделения, назначенные для штурма, в полдень вышли из лагеря и направились в шанцы. Русская артиллерия открыла мощный огонь, однако не смогла нанести никаких потерь королевским воинам, которые продвигались к крепостному рву по апрошам[413].

Перед рвом, согласно Гейденштейну, по просьбе вызвавшихся на разведку, в полной готовности разместились национальные отряды – венгерские у Покровской башни, польские и немецкие у Свинузской башни. За ними были польские добровольцы, как из конных, так и пехотных подразделений: Юрия Мнишка, начальника Саноцского, Станислава Стадницкого, Прокопия Пенионжека и Андрея Оржеховского. Впереди всех Замойский поставил Пенионжека и Оржеховского с их копейщиками, затем Уровецкого с аркебузирами, затем хоругвь Станислава Стадницкого, далее стояли роты Выбрановского и Сирнея, на самом последнем месте и отдельно от других находилась хоругвь Юрия Мнишка, часть войска осталась при орудиях и окопах[414].