Походы Стефана Батория на Русь. 1580-1582 гг. Осада Пскова

Едва ли попытка захвата орудий могла увенчаться успехом, так как все остальные роты, включая аркебузиров Гостынского, во время штурма вышли из лагеря и развернулись для отражения возможной вылазки. Городская артиллерия вела по королевским солдатам плотный огонь, однако ядра пролетали над их головами[439].

Автор «Повести…» продолжает: «И все бежали к пролому, и каждая женщина стремилась опередить другую. Множество женщин сбежалось к проломному месту, и там великую помощь и облегчение принесли они христианским воинам. Одни из них, как уже сказал, сильные женщины, мужской храбрости исполнившись, с литвою бились и одолевали литву; другие приносили воинам камни, и те камнями били литовцев на стене города и за нею; третьи уставшим воинам, изнемогшим от жажды, приносили воду и горячие их сердца утоляли водою»[440].

Ликвидировав прорыв у Свинузской башни, защитники города обрушились на венгров, продолжавших сражаться на развалинах Покровской башни. Хотя гайдуки и были отброшены от пролома, остатки башни были изолированным очагом сопротивления. Несмотря на обстрел, попытки подложить под башню порох и несколько контратак, соотечественники Батория до вечера отбивали русские атаки. Только в сумерках венгры были отозваны и, забрав тела павших, отступили в лагерь[441]

.

Однако бой на зубцах (бланках) и под стенами продолжалась до 23 часов вечера. Здесь с обеих сторон полегло много воинов. Много королевских солдат получили тяжелые ушибы камнями. Среди пехотинцев наиболее от камней пострадали драбы, не имевшие защитного вооружения[442].

Исходя из того, что Пиотровский сообщает: «раненых каменьями, секирами, избитых дубинами – очень много»[443], рукопашные схватки имели место быть. Можно предположить, что противник пытался не только прорваться в город, но и распространиться по боевым ходам не разрушенных артиллерийским огнем каменных стен и захватить деревянно-земляные больверки и деревянные башни, примыкающие к ним.

Пехота была настолько измотана штурмом, что по приказу короля аркебузиры Гостынского спешились с коней и отправились оборонять щанцы. Поскольку Уровецкий был ранен во время штурма, командование в шанцах временно принял Станислав Пенкославский.

Раненых и убитых несли вдоль реки Великая мимо стоявшего у венгерских шанцев короля. Баторий видел труп молодого Габриэля Бекеша, сына своего друга, тела двух ротмистров и многочисленные, слишком многочисленные тела убитых солдат. Чтобы в армии не распространялось пораженчество, говорить о потерях было запрещено, а король и Замойский в письмах, адресованных оставшимся в стране сенаторам, сократили их до 150 погибших. В действительности же пало около 500 человек[444].

Гейденштейн сообщает: «В этот день погибло из польской знати более 40 человек, у Венгров не меньшее число»[445]. Среди немцев Фаренсбаха, по словам Пиотровского «должно быть погибло немало людей»[446]

.

Фаренсбах в письме датскому королю Фредерику II оценил потери своего отряда в 300 убитых. Кроме того: «Венгерцев и поляков, целых три часа державшихся на стенах, пало в этот день до 600 человек…»[447]

В «Повести..» отмечается, что, по словам самих осаждающих, вероятно пленных, армия Батория потеряла убитыми более 5000 бойцов, а ранеными вдвое больше[448].

Среди нескольких сотен раненых были командиры подразделений, в т. ч. Станислав Стадницкий, Николай Уровецкий, Прокоп Пьенек, Войцех Тарнавский, сын курляндского герцога Вильгельм Кеттлер и доброволец из Богемии Ганс фон Редер. Хирургам и цирюльникам пришлось нелегко, но даже их сверхчеловеческие усилия не смогли спасти всех раненых, которые продолжали умирать в течение нескольких дней после неудачного штурма.

Даже строгие приказы, запрещавшие распространять новости из лагеря без санкции королевской канцелярии, не смогли остановить ропот в армии, а жители Речи Посполитой вскоре узнали о реальных потерях[449].

Защитники Пскова также понесли значительные потери, составившие 863 человека убитыми и более 1626 ранеными[450]. Пиотровский сообщает о захваченном 18 сентября гонце из крепости. В найденном у того письме Ивану Грозному сообщалось «…во время приступа погибло до 500 человек»[451]. Можно предположить, что «Повесть…» включает погибших ополченцев и мирных жителей, а в письме указаны только профессиональные воины.

Таким образом, противники понесли равные потери – до 900 убитыми и свыше 1600 ранеными каждый. Такое количество убитых на участке протяженностью около 250 метров и шириной около 150 метров, вероятно, потрясло даже бывалых воинов.