Походы Стефана Батория на Русь. 1580-1582 гг. Осада Пскова

Баторий решил продолжать осаду двумя способами. Первый, для которого не требовалась артиллерия, заключался в ужесточении блокады. Второй – изводить защитников города угрозой нового штурма со стороны проделанных проломов. С моральной точки зрения нельзя было отказываться от атак на город после одного штурма. Солдат многонациональной армии Батория держали в уверенности, что штурм будет возобновлен, как только из Риги прибудут боеприпасы. «А пока, в ожидании пороха и боевого снаряжения, решено было попробовать подкоп». Предполагалось прорыть туннели для закладки мин под стены Пскова.

Были прорыты три подкопа – два со стороны польских и один со стороны венгерских окопов. Причем, по утверждению Гейденштейна, венгры вели подкоп, «проведя ров на поверхности почвы и прикрыв его плетнем»[457]

. Что неудивительно, так верхняя часть оборонительного рва глубиной около 3 м была вырублена в отложениях трещиноватой малопрочной известняковой плиты, нижняя прорубалась в монолитной скале[458].

Работы начались 11 сентября, а уже 17 сентября был перехвачен гонец с письмами Шуйского, в которых Ивану Грозному сообщалось о рытье подкопов солдатами Батория. Осажденные узнавали об этом от пленных, захваченных во время вылазок, и от дезертиров. Взятые в плен псковичи сообщали, что им известно о девяти подкопах, ведущихся с разных сторон. Это был результат дезинформационной операции польского командования. Работы велись в строжайшем секрете даже от собственных войск, причем зачастую распространялись весьма противоречивые сведения.

Вопреки утверждениям Пиотровского, псковичи долгое время не могли выяснить направление подкопов. Ни один из пленных не сказал, к каким местам ведутся подкопы. Известно было лишь то, что первым был должен готов венгерский подкоп. По приказу Шуйского, под подкопом, ведущимся венграми к Покровской башне, из-за стен было прорыто несколько «слухов», предназначенных для своевременного обнаружения неприятельских подкопов под стены крепости[459].

Часть работ была, по сути, фикцией, призванной отвлечь внимание псковичей от главного тоннеля. Пиотровский 20 сентября записал: «Копают мины в трех местах: в двух из них – не остерегаясь, для того чтобы и русские продолжали там копать, как уже начали; в третьем месте подкоп ведется тайно, так что и в лагере мало кто знает, а русские и совсем не догадываются: там и будут закладывать порох»[460]

.

20 сентября из литовского войска в город Псков перебежал бывший полоцкий стрелец по имени Игнаш, указавший воеводам со стены места подкопов. Немедленно начали копать слуховые ходы, и 23 сентября они сошлись подкопами между Покровских и Свиных ворот. Также был перехвачен подкоп под Покровскую башню, а остальные подкопы сами обрушились[461].

Таким образом, в ночь с 23 на 24 сентября защитники взорвали порох под венгерским подкопом. По утверждению Пиотровского, «…мы так и хотели, чтобы таким образом потерялся след, а у нас другой подкоп – скрытый, о котором они не имеют сведений»[462]

.

Работы на польских подкопах также закончились неудачно. По словам Гейденштейна, они не могли быть доведены до конца, та как саперы наткнулись на «твердую и толстую скалу»[463]. Пиотровский же упоминал, что псковичи взорвали еще один подкоп, что подтверждается русскими источниками. И только третий подкоп, который удалось скрыть от защитников крепости, был заброшен около 27 сентября из-за твердой породы. Вскоре даже разговоры о подкопах прекратились.

Настроение в королевском лагере несколько улучшилось с прибытием во второй декаде сентября под Псков подкреплений. Стефан Белявский привел около 500 гусар и аркебузиров и 100 казаков, а Николай Корф – 100 аркебузиров, набранных в Ливонии, в сопровождении нескольких десятков добровольцев из местной шляхты. Прибыли добровольцы и из Польши, в том числе князь Пронский с пятьюдесятью всадниками, Николай Язловецкий и кастелян Гнезно Ян Зборовский.

Благодаря прибытию свежих отрядов конницы была усилена блокада Пскова, которая должна была прервать все поставки продовольствия, оружия, боеприпасов и, главное, подкреплений. Расположение всех лагерей королевской армии на реке Промежице, естественно, перекрывало доступ к городу с южной стороны. С начала осады здесь постоянно находилось в караулах около 900 всадников, сменявшихся каждые 4–5 дней, т. е. более 4 тыс. всадников были заняты в охране. Служба конницы здесь была нелегкой, так как из-за близости стен ей приходилось постоянно вступать в перестрелки с совершающим вылазки гарнизоном. С наступлением холодов было решено сократить численность охраны до 400 всадников, что увеличило продолжительность отдыха, так как с этого времени (с 11 октября) они выходили на круглосуточное патрулирование каждые семь дней[464].