Похоже, придется идти пешком. Дальнейшие мемуары

Ритчи — немного компилятор чужих приемов: спуски камеры, другие штучки, все нарративное в его стиле — это заимствование открытого кем-то другим. Где он раскрывается сам — это в небольших моментах, скетчах, где в монтажном ключе раскрывается его склонность к whimsy, а его интерес к прикольным гэджетам сопровождает ее зачастую. Его трейдмарки: просчет вариантов наперед в рапиде для быстрого показа, раскрытие причины какого-то происшествия постфактум, в микро-флэшбэке. А склонность к оперной оркестрации до предела во введении оперы Моцарта «Дон Жуан» в событийный ряд, а также в оркестрации сцены на балу, где Мориарти и Холмс играют на террасе в шахматы партию в блиц, пока Ватсон и цыганка пытаются вычислить убийцу под маской, это уже что-то новое.

Главная проблематика фильма касается вопроса ложной и прямой перспективы: отход игровых элементов, что были характерны для Ритчи в английских фильмах, ради классического объективистского повествования, тут сталкивается с темой игры на сюжетном уровне. Эта дихотомия характеризовала мизансцену на протяжении многих лет, возможно, она вообще является характерной для кинематографа, как искусства в период синтеза западной и восточной философско-эстетической парадигмы.

СКОРСЕЗЕ

В показе Мельеса в начале фильма, с такой силой, to the point where it becomes appalling, проявляется мысль, что Скорсезе не очень любит кино, и отсюда потом эта мысль в сцене с мальчиком-роботом, как будто Скорсезе переживает, что потратил всю жизнь на эти вещи, превратился в машину для съемки фильмов, и все это спаривание в конце похоже на фразу про то, что «счастье — это, возможно, подчинение естественному ходу вещей» из одного фильма Жана Ренуара. Сколько бы он ни горевал в душе, видно, что такая чувственная сторона жизни ему не слишком близка, и лучше, чем смотреть на то, как сдает свои принципы стареющий фанатик-идеалист, жрец искусства, может быть посмотреть старый итальянский фильм, сделанный людьми, которые знали толк в роскошных бабах. Скорсезе всю жизнь боролся с итальянцем в себе. Кроме того, это редкий фильм, выстроенный как загадка.

ТРИ МУШКЕТЕРА

Позорный провал этого фильма даже не в том, что это вуайеристское развлечение, или несобранности сюжета. Крах голливудского кино был заложен в неспособности американской традиции увидеть идеал composed формы, даже когда пришло время таких фильмов, и оставалось только совместить. Так, автор явно монтирует под музыку, при этом музыка не совмещается с пластическим действием в таком ключе, который дал бы тоже прямую синхронизацию. А почему? К тому времени, как пришло время composed формы, как в 1911 году синтетический спектакль или балеты Дягилева, человек был в таком упадке, что он проморгал искусство, когда держал его собственными руками. Вместо трансценденции получилась опять иллюстрация на тему Creative Writers and Daydreaming, где история трех мушкетеров рассказана с точки зрения д'Артаньяна — который в этой версии сделан мальчишкой, на порядок младше своих новых товарищей-мужчин, попадающим в область своей приключенческой фантазии, где его ждет сексуальная девушка-блондинка, на вид тоже лет 16–18-ти, — Констанция. И вот еще интересно, что с самого начала он проводит тему невозможности леди и джентльменов даже в том веке, это все продолжающийся фрейдистский ревизионизм, который уже не может спрятаться в невинную фантазию. «Юго», «Аноним» и «Три мушкетера» снимались новыми камерами Arri Alexa.

АНОНИМ

Эммерих копил деньги, снимая блокбастеры, и прыгнул выше головы в самый ответственный момент своей жизни — хотя вполне мог бы и провалиться — что делает его достижение вдвойне важным.

Нефотографическая онтология и остранение как тема 2011 года: театральность «Анонима» и опера Тарсема.

Распад материи и демократии как следствие франкофонии английского языка, распад рациональной мизансцены как следствие коллапса логоса в результате коллапса буржуазии, привели Эммериха к фильму о том, что Шекспира не было, что Англия — это обман: Эммерих всегда показывал следствия фаллической природы американской культуры, и здесь показал, что и в 2011 году Америка все еще не собиралась поворачивать в трансцендентное общество, хотя логос уже откровенно сворачивался в миф.

12 ЯНВАРЯ