Похоже, придется идти пешком. Дальнейшие мемуары

В тот же вечер в Голливуде вручали «Золотые Глобусы», и был невероятный процент sloppiness и явный отпечаток скуки на лицах собравшихся. Еще бы: фаворитом стала французская черно-белая немая картина, и все, что они смогли предложить в ответ, это драму больного урода («Потомки»). Рикки Джервэйс, приглашенный во второй раз подряд, был фактически вырезан из трансляции; Джордж Клуни с новой девушкой-блондинкой на 20 лет младше него не мог скрыть какого-то немного недовольного миром выражения, которое стало сопровождать с недавних пор его улыбку, а главной темой шуток была тема гениталий. Еще бы: среди номинантов была комедия про подружек невесты, где самым запоминающимся моментом было испражнение в раковину. Садоанальная природа западной культуры не могла бы проявить себя лучше, даже если бы захотела. Общее ощущение от этой церемонии можно было описать одним словом — упадок. Мадонна, представляя номинацию за лучший иностранный фильм, призналась, что росла на фильмах таких режиссеров как Феллини, Висконти, Трюффо, Годар и Рене, «to name a few». После же вручила приз картине из Ирана. And that, in a nutshell, how the history of film works. It names a few. Вот кто бы ни бомбил кого в этом или в каком-то другом году, все получится так, чтобы это продолжалось.

Америка превращается в Россию: кинематографа нет, при этом все молчат? Думаю, мы с нашим многолетним опытом пускания пыли в глаза еще пригодимся в качестве советчика нашим американским коллегам, хотя они сами еще об этом не подозревают. В конце концов, те, для кого кино начинается только после 2001 года, — это всего-то первое поколение, которое почувствовало на себе, что быть русскими людьми — это участвовать в соборном сговоре: ты делаешь что-то плохо, но не получаешь за это по голове, а включаешься в программу защиты бездарностей другими бездарностями, хотя, конечно, в глубине все очень хорошо всё понимают. На уровне крупного голливудского кино уже появляются фильмы с откровенно профнепригодным материалом — чего никто и никогда не допустил бы в ХХ веке. Интересно, разучатся ли когда-нибудь американские актеры играть до такой степени, чтобы в Америке появилась действительно великая актерская школа.

16 ЯНВАРЯ

Статья Путина «Россия сосредотачивается» была первым предвыборным обращением к среднему классу, который по подсчетам мог составлять до 20–25 процентов в 2011 году, максимум за все время постсоветской России. Именно они верят в Россию как «островок стабильности» и рассчитывают на дальнейшую стабилизацию. Насколько более важными были для нового среднего класса в России внутриполитические проблемы, чем внешнеполитические, это можно судить можно по тому, как в предвыборной программе Владимира Путина не делалось и близко такого же намека на какое-либо лидерство на мировой арене, какое значение придавалось этому аспекту в США в 2012 году.

Одновременно с этим в начале года в издательстве вышла книга Отто Вайнингера «Пол и характер» даже в двух различных переплетах, оба — твердые. На стр. 125–128 в одном из них был сделан повтор нескольких абзацев.

26 ЯНВАРЯ

перед кинотеатром перекрыли движение

проезжал кортеж Владимира Путина

внутри было непривычно много охраны

охранник, похожий на мужчину-модель

увидел у меня в руках книгу Гуссерля

и спросил: «Феноменология?»

я кивнул

«Попробуйте Тейяра де Шардена»

сказал он и добавил

«После Гуссерля отлично идет»

кто это был?

ОПАСНЫЙ МЕТОД

В 2009-м стало известно, что Кроненберг решил реанимировать картину «Сабина анима», которую хотел снять как режиссер оператор Джек Кардифф в начале 2000-х, но даже поддержка Скорсезе не помогла. Об отношениях русской еврейки Сабины Шпильрейн с Фрейдом и Юнгом.

Еврейство, женщина и Вагнер, русская идеалистическая струя, фильм скрытого драматического движения, это тоже «Восточные перспективы»: он о том, что в России будут происходить очень интересные вещи в XXI веке.

Кассель — это его двойник, ходячий секс. Фильм всячески обращен в новое время, но нигде больше, чем в этой сцене их прибытия в Америку, где видна линия небоскребов, Юнг замечает, что это будущее, а Фрейд говорит: знали бы они, какую чуму мы им везем, после чего кат меняет ракурс так, что статуя Свободы оказывается между двух фигур, и понятно, что режиссер очень хорошо понимает весь контекст, если добавляет сюда еще эту тему.