Покинутые. Правдивые истории о трагических судьбах и поиске счастья

– Тогда Игорь разворачивается и едет обратно – в сторону Ягана, деревни близ Пугачево, – вспоминает Елена. – Ехали совсем недолго, как вдруг прямо перед нами вырос огненный «гриб». Муж резко по тормозам, взрывной волной машину подкидывает над землей. Но стекла – да и мы – остались целы. Игорь разворачивается и едет в сторону Можгинского тракта. Туда ехали все бедствующие… и мы за всеми. Я начинаю судорожно набирать номер телефона знакомого мужа из Бобьи-Учи (населенный пункт, расположенный вдоль Можгинского тракта Удмуртии), благо сотовая связь была доступна. Берет трубку незнакомая женщина, говорит, что муж подшофе – спит.

Манойловы просятся к ним переночевать, им не отказывают. Совершенно незнакомые люди встречают пострадавших очень гостеприимно. Дети засыпают быстро, а взрослые еще долго не могут сомкнуть глаз. То и дело от взрывов громко хлопает железная дверь, а небо озаряется ярким свечением.

Не раз на севере Елене приходилось видеть подобное, правда, мирное свечение – знаменитое северное сияние, переливающееся всеми цветами радуги. В условиях «скупой» природы, мерзлой почвы, среди карликовых худощавых деревьев это явление казалось экстраординарным. Впервые Елена смотрела на яркие небесные переливы, открыв рот. Но уже спустя год оно для нее стало обыденным. В Архангельской области Елена с мамой прожили четыре года. Затем потянуло на родину, в Ижевск. В третий класс девочка пошла уже в Удмуртии, поступила в лингвистический лицей.

3 июня. 8.00. Наступает утро. Взрывы все так же слышны. В новостях уже можно услышать объективную информацию. К тушению пожара приступает авиация МЧС России – только самолеты могли безопасно подобраться к очагам горения.

– Я всю ночь звонила в администрацию Малой Пурги, спрашивала, как там… Мне отвечали, что стекла летают, кровли срывает и выбивает дверные косяки. А так ничего, не горим. Еле дождались утра и поехали назад – проверить почтовое отделение, где я была начальником. Зрелище было устрашающее: все стекла разбиты, двери перекошены, косяки выбиты. Зрелище из фильма ужасов! Прошла по стеклам – везде на полу товары, открытки. Проверила деньги – все на месте.

Вокруг здания ходила вневедомственная охрана, так как уже вовсю орудовали мародеры.

Не пускали никого. Сотрудников в том числе. Некоторые же патриоты с утра – на работу. А там – охрана. Им удивляются: неужели взрывов не слышали? Слышали, но ведь рабочий день!

Интенсивность взрывов уменьшается с каждым часом.

Когда все успокоилось, Лена наконец-то вместе со своей семьей уехала в Ижевск к маме. Выезжали какими-то окольными путями. Два дня жили в городе, отходили от стресса, а потом вернулись домой.

<p>Портретная зарисовка</p>

Много лет назад в художественной школе мне дали задание нарисовать портрет бабушки. До этого мне не приходилось изображать пожилых людей, поэтому я подошла к своей (она жила с нами после перенесенного ею инсульта), чтобы сделать несколько зарисовок с натуры.

– Бабушка, можно я тебя нарисую? – спросила я. Но уговорить ее оказалось не так-то просто! Она была человеком суеверным, не любила фотографироваться и уж тем более – позировать перед художником, хоть и совсем юным: ей казалось, что так ее могут сглазить дурные люди. Но после долгих просьб и объяснений она все же согласилась.

Наконец-то у меня в руках альбом и карандаш. Я пристально посмотрела на бабушку. Что же это за женщина, какая она?

В свои семьдесят с хвостиком она выглядела столетней старухой. Глубокие морщины-канавки избороздили все ее лицо. Прежде голубые глаза выцвели и превратились в серые, белки пожелтели, а в уголках глаз скопились мутные слезинки. Рыхлый, в ямочках-порах, нос по форме напоминал сливу. Бесцветные губы сжались и растрескались оттого, что она их постоянно облизывала.

Бабушку коротко подстригли, «под мальчика». Раньше у нее были длинные волосы, она заплетала их в две косы, скручивая их друг с другом, и закрепляла у основания затылка. Но после инсульта парализовало правую часть тела. Бабушка не могла поднять руку к голове, чтобы причесаться, поэтому попросила обрезать ей волосы. Жанна, моя двоюродная сестра, сделала ей модельную прическу. Я предлагала бабушке покрасить ее седые волосы, но та, улыбнувшись, сказала:

– Зачем? Я ведь старуха…

…Старушка молча сидела на кровати и, задумавшись о чем-то, смотрела в пустоту. А я, глядя на нее, торопливо наносила штрихи на белый лист.

Что же время с людьми делает?! Бабушка была невысокого роста. С возрастом она сгорбилась, голова втянулась в плечи, и от этого она казалась еще меньше. Из-за болезни она сильно похудела: у нее безобразно выпирали кости на руках и ногах. Кожа на ладонях погрубела от мозолей. Не пожалело ее время. Я заметила, что в деревнях женщины стареют раньше – и от тяжелого труда, и оттого, что со скотиной постоянно приходится возиться.