Покинутые. Правдивые истории о трагических судьбах и поиске счастья

Когда пришли немцы, они вскрыли все базы и заявили: «Русь, берите, кому чего надо». А чего людям-то надо? Продукты разве что. Мама девочек пошла за провиантом – почти 30 километров до станции. Первый раз вернулась с мукой и нитками. Второй раз собралась. Девчонки ревели в голос, не хотели отпускать свою мамочку. Страшно. Идти надо было по шоссейной дороге, а кругом бомбили. Но женщина все же пошла…

…Надежда Прохоровна глубоко вздохнула. Замолчала. Часы громко тикали в наступившей тишине. Вдруг она подняла на меня лицо и пристально так посмотрела, как будто сквозь меня. Вспоминала что-то.

– Мы с Ольгой остались одни. Намешали теста, блины печь решили. Я у окошка сидела, вязала крючком кружева. Ольга печь истопила. Только успела один блин на сковородку залить, а я ей кричу: «Немцы идут!»

…Немцы вошли в дом с автоматами наперевес. Девочки вскочили и встали, как вкопанные, с белыми от страха лицами. Один немец махнул рукой на печь: блин, мол, горит. А Оля с Надей тоже жестами: пускай, мол. Военные по-немецки друг с другом поговорили о чем-то и вышли. Девушек не тронули. А мама после своей вылазки вернулась живая и невредимая.

Первый год своих местных предателей, которые были полицаями у немцев, жители деревни боялись больше, чем самих фашистов. Но война внесла свои коррективы. Вскоре и те озверели. Немцы заживо сжигали женщин и даже детей из близлежащих деревень.

…От этих слов мне становится дурно. Комок застрял в горле, слезы застыли в глазах. Господи, как это страшно… вопросы не лезут мне в голову. Но Надежда Прохоровна и не ждет их. Она просто продолжает свою исповедь.

– Многие мужчины, даже четырнадцатилетние мальчики, уходили в партизаны. Наша деревня была окружена лесом с топкими болотами. В этих местах партизаны и прятались, найти их было невозможно. В первое время немцы еще пытались их искать. Зимой на лыжах прочесывали леса. Но безуспешно. Наша деревня была в самом выгодном положении: возле нас была речка, а через нее – мост. Там всегда дежурили партизаны. Как только кто к нам сунется, мы сразу бежали к ним. Нас немцы обходили стороной. Зато в других деревнях ужас что творилось! Фашисты мстили семьям тех, чьи мужчины воевали в партизанах.

…Немцы подгоняли автоматами толпу деревенских. Среди них были дети, женщины и старики. Согнали их в небольшой деревянный сарай. Рев какой стоял! Достали канистры с бензином из своих мотоциклов, облили все вокруг и подожгли. Пламя тут же объяло всю деревушку.

– А еще они строили в ряд тех, кто помогал партизанам, и расстреливали. Мама однажды спасла от расстрела племянницу. Тетка жила в соседней деревне. Мама узнала, что ее сестру Ирину собираются расстрелять за то, что ее двое сыновей ушли в партизаны. А у нее была маленькая дочка Нинка. Мама моя говорит: «Ирину не спасу, а Нинку спасу». И пошла. До их деревни 15 километров было. Пришла, а арестованных уже выстроили. Рядом – толпа деревенских. Мама сквозь толпу протолкнулась поближе к сестре. Ирина к ней Нинку подтолкнула, мама схватила девочку и побежала. Так и спасла ее. А Нинка всегда об этом помнила. После войны, когда мы приезжали к ней, бегом бежала навстречу.

…Тыльной стороной руки Надежда Прохоровна вытирает выступившие слезинки. Снова молчит. Теребит подол своего сиреневого в мелкий цветочек платья.

Тогда она девчонка была хоть куда. Шустрая, бойкая, симпатичная. Хотелось наряжаться. Но до того ли? Еле-еле сводили концы с концами. Летом хоть подножным кормом можно было питаться. А зимой как? Да и надеть было нечего – возраст такой: растет ведь, вещи быстро оказываются малы. Мама ей сшила из старого одеяла пальто. В том и ходила.

…Я пристально смотрю на эту женщину. Изучаю. Смотрю ей в глаза. А она смотрит как будто сквозь меня.

– Можно я вас сфотографирую?

– Зачем? Я ведь слепая, – почему-то сказала она.

Я удивилась. Я же думала, что все это время она тоже внимательно смотрела и видела меня. Но я ошиблась.

– А вы помните тот день? День Победы?

– Очень хорошо. Мы его отпраздновали… буханкой хлеба. Потом блевали целый день, – хрипло смеется Надежда Прохоровна.

…О победе Надя узнала, находясь в Первоуральске (Свердловская область). Еще когда в 44-м в их деревню пришли русские солдаты, трудоспособных стали забирать на заводы. Целый год они с сестрой трудились там: делали огнеупорный кирпич и оружие.

9 мая они находились в цехе. К ним прибежал мастер и закричал: «Девочки! Кончайте работать! Война кончилась!»

Все побросали дела – и кто куда. Неожиданно появился коммерческий хлеб. Надежда с сестрой купили по буханке и объелись. Несколько дней их рвало. Думали, что заворот кишок будет. Долго пролежали после этого в больнице.

…Я снова еду в этой бежевой «шестерке». Уже не страшно. Мысли бешено крутятся в голове и живописно рисуют картинки тех дней в голове. Я засунула в ухо наушник и слушаю хрипловатый голос женщины. А вокруг мелькают деревья, светит яркое майское солнце и небо такое голубое-голубое.