<p>ПОЛДЕНЬ, XXI век</p><empty-line/><p>АВГУСТ (56) 2009</p><empty-line/><image l:href="#i_001.jpg"/>

<p><strong>Колонка дежурного по номеру</strong></p>

Наткнулся недавно на фильм по ТВ об одном смотрителе заповедника на Камчатке. Он погиб в тайге зимой, фотографируя с близкого расстояния огромного бурого медведя. И медведь его загрыз. Этого медведя смотритель ласково называл Желтуша. А фотографировал, как я понимаю, не просто на память, а чтобы поместить где-то эти снимки и получить за них деньги. Эти изображения очень ценились.

В фильме использован прием реконструкции событий. И мы видим, как смотритель передвигается по глубокому снегу на лыжах, потом втыкает лыжи в снег и идет с фотоаппаратом по лесу, проваливаясь почти по пояс.

И вот первый кадр с того фотоаппарата: медведь выныривает из озерка (там горячие источники, если кто помнит) и глядит на нашего смотрителя удивленно. Мол, ты опять пришел, человек?

А потом, недовольно урча, начинает улепетывать прочь.

Но человеку этого мало, он хочет приблизиться и сфотографировать крупно морду медведя. Не телеобъективом, а вот так — на расстоянии двух метров.

Медведь недоволен, он оглядывается и издает угрожающие звуки. Но пока еще улепетывает.

Наконец медведь останавливается и ждет, всем своим видом предупреждая: дальше нельзя, будет плохо. Но человек в жажде наживы, сжимая фотоаппарат, крадется к нему...

Вот он наводит объектив, фокусирует. И тут следует молниеносный бросок медведя. Кто придумал, что медведи неуклюжи? Они быстрее молнии, когда им грозит опасность.

Человек не успел даже прыснуть ему в глаза перечным распылителем — этим средством пользуются, чтобы отпугнуть дикого зверя. А ружья у человека не было, только фотоаппарат. Да и не помогло бы ружьё.

...Его окоченевший труп отыскали через несколько дней. Рядом в снегу нашли фотоаппарат с последними снимками Желтуши — приветливого бурого медведя весом в полтонны. Приветливого, пока его не достали.

От человека останется очень много всяких фотоаппаратов и более серьезной техники для исследования Природы, когда она наконец огрызнется по-настоящему.

Александр Житинский

<p><strong>Истории</strong></p><p><strong>Образы</strong></p><p><strong>Фантазии</strong></p><empty-line/><image l:href="#i_002.jpg"/><empty-line/><image l:href="#i_003.jpg"/>

<p><strong>ОЛЬГА СИЛАЕВА</strong></p><p><strong>Заложники</strong></p><p><emphasis>Рассказ</emphasis></p>

— Но почему мы? Обычно ведь берут, понимаешь, всяких других...

—Другие кончились.

Виктор Шендерович. «Куклы»

Чиновник не был злодеем. Так, усталый отец большого семейства. Такой же снулый, как дождь за окном.

— Снова вы здесь, господин Соколов, — чиновник поморщился. — Давайте ваши бумаги. В этот раз ничего не забыли?

Я пожал плечами. В центре усыновления не задают вопросов просто так. Лучше промолчать. Одинокие выпускники приютов и без того группа риска...

Пуговка в ухе негромко пересказывала последние новости. «...Матч на звание чемпиона мира по шахматам состоится в Эдинбургском замке... Двенадцатилетний Алексей Авдеев — самый молодой претендент на корону со времен...»

— Забыли, — удовлетворенно сказал чиновник. — Повернитесь вправо. Ага, значит, имплантат в ухе носим, а в анкете не указали. Нехорошо... А вы знаете, что почти все носители пуговки со временем глохнут на левое ухо?

— Что? .

— Вот-вот, — он вздохнул. — Раньше телевизоры не выключали, а теперь... эх. Без чужого голоса жить не могут. Холодно стало...

— Осень, — тихо сказал я.

— Да, осень... Проходите.

Вдоль прозрачных стен располагались уютные кресла. Первый этаж ломился от мягких игрушек: редко на каком диване не валялся забытый плюшевый мишка или смешной розовый заяц. То ли организаторы испугались, что внутри будет пахнуть одиночеством и больницей, то ли просто решили подзаработать. Так или иначе, за стеклянными перегородками расположился огромный и радужный «Детский мир». Лучший в городе, как говорят.

Мне здесь покупать нечего. Если только Юльке и ее мальчишкам... Но, они, наверное, меня и не вспомнят. А местным детям нужно другое. Да и возраст не тот: десять лет и старше, требуется осознанное согласие на усыновление, письменного заявления достаточно, чтобы начать процедуру по лишению матери и отца родительских прав. Все согласно федеральным законам: логично, сухо, безжалостно.

И наоборот — так же.

— Я не понимаю, Лена, как ты можешь быть против, — послышался взволнованный голос. — Мы с отцом не для того тебя рожали, чтобы вырастить эгоистку!

— Мам, ну нас и так в комнате уже двое! Зачем тебе еще?

— Во-первых, не мне, а нам всем. Во-вторых, ты уже через три года поступаешь, Маришка одна остается. А в-третьих, ты думаешь, они там по двое в комнате живут?

— Да хоть по семеро!