<p><strong>ПОЛДЕНЬ, XXI ВЕК</strong></p><empty-line/><p><strong>СЕНТЯБРЬ (57) 2009</strong></p><empty-line/><empty-line/>

<p><strong>Колонка дежурного по номеру</strong></p>

Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!

Именно с этими словами шел к Золотому Шару мальчишка Артур Барбридж в повести Братьев Стругацких «Пикник на обочине».

А если все-таки счастье не даром?.. На что готов пойти человек для исполнения мечты? И какова она, эта мечта?

Такие вопросы ставит перед читателем автор заглавной повести сентябрьского номера Владимир Голубев.

Произведения, публикуемые в номере, касаются обширного круга стоящих перед человеком и человечеством проблем.

Что гуманнее — бороться за жизнь до самого конца, с одной стороны, надеясь на благополучный исход, а с другой, зная, что конец неизбежен? Или лучше прекратить страдания неизлечимо больного человека? Ко всему прочему, если неизлечимо больной — ребенок... Достижимо ли в такой ситуации счастье? Об этом рассказ Владимира Царицына «Эвтаназия», очень грустный и пронзительно светлый.

О драме талантливого кинорежиссера, вынужденного экранизировать бездарную пошлятину ради счастья властей, стремящихся таким фантастическим образом отодвинуть свой неизбежный крах, рассказывает Александр Щеголев. И как обычно, ему удается пройти по лезвию бритвы между «чернухой» и правдой нашей недавней жизни.

О взаимоотношениях власти и общества в одном из вариантов возможного будущего размышляет и Ника Ракитина, и размышления эти далеки от оптимизма. Власть — это всегда насилие, и именно насилием она защищает свое немудреное счастье.

Включен в сентябрьский номер и юмористический рассказ. «Средство передвижения» Ника Средина. О главном крысином счастье...

Известный писатель Евгений Лукин рассказывает истории, связанные с книгами, которые он читал. А наш постоянный автор Константин Фрумкин раздумывает о том, как создание писателями фантастической среды счастливо превращается в художественный прием строго определенной направленности.

Читайте, дамы и господа. И да пребудет с вами счастье...

Ник. Романецкий

<p><strong>Истории</strong></p><p><strong>Образы</strong></p><p><strong>Фантазии</strong></p><empty-line/><empty-line/>

<p><strong>ВЛАДИМИР ГОЛУБЕВ</strong></p><empty-line/><p><strong>Купол</strong></p><empty-line/><p><emphasis>Повесть</emphasis></p>

I

Одинокая цапля решилась на перелет еще до восхода солнца. Ее родное болотце за жаркий июль изрядно пересохло; пищи стало нехватать. С птенцами в этом году не получилось: лиса разорила гнездо. Но болот и лесов здесь много. Можно найти другое место.

Цапля коротко разбежалась и стала кругами набирать высоту. Она не хотела лететь над черным пятном торфоразработок; пятно и его шум пугали обитателей болот. Она полетела вдоль речки Тинки, вытекавшей из одного болота и вроде бы впадавшей в другое, слабым зигзагом разрезая на своем пути спящий поселок. Поднявшись как можно выше, туда, где тихо, безопасно и воздух прозрачен, цапля направилась к своей цели.

У птиц хорошее зрение. Они были бы отличными воздушными наблюдателями, если бы имели побольше мозгов. Но то, что увидела цапля, не смог бы объяснить и человек.

Далеко внизу, в утренней дымке, над разноцветными крышами и темной зеленью плакучих берез неспешно двигались круглые черные точки. Цапля увидела их первой. Черные точки не были ни пищей, ни опасностью, ни партнерами, и одинокая цапля не придала им ровно никакого значения.

Армейские вертолеты прибыли только под вечер следующего дня.

Поселок Затинск возник осенью сорок шестого. Страна остро нуждалась в любом топливе, и спешная геологоразведка выявила в здешних болотах неплохие запасы торфа. В эти глухие места забросили кое-какую технику и людей. До зимы было рукой подать. Первые поселенцы едва успели, работая днем и ночью, срубить две избы. Потом ударили морозы, которые в палатках было бы не пережить. И начался каторжный труд, когда сверху только подгоняли да требовали продукцию, при совершенно негодном снабжении. Первую зиму пережили на пределе сил; два человека умерли то ли от пневмонии, то ли от цинги, а может, от того и другого вместе. Врача среди поселенцев не было, все они имели за плечами советский суд, а посему жаловаться в голову никому не приходило. Начальником был поставлен бывший военный комиссар, человек по натуре сволочной, с которым дважды чуть не произошел «несчастный случай на производстве». Он ничего не смыслил в добыче торфа, впрочем, как и в других профессиях, зато имел луженую глотку и большой опыт по принудиловке.