Поле боя — Америка. Родина или смерть!

— У нас тоже такая фигня, — усмехнулся гидроакустик. — На подлодке весь экипаж похмельный. В центральном посту кэп спрашивает штурмана: «Да ты хоть знаешь, где мы находимся?» Тот: «Не-а!» Тут гидроакустик докладывает: «Шум винтов по правому борту!» Капитан: «Первый отсек, торпедная атака! Начнет тонуть, пеленгуем SOS и определяемся по карте. И чтоб такое — в последний раз!»

Кают-компания грянула дружным хохотом.

— Да, — философски заметил командир трюмной команды. — «Ж…а в масле, хрен в тавоте — я служу в подводом флоте»!

— О, а у нас тоже такой афоризм есть, — оживился Сашка. — Только он техников касается: «Ж…а в масле, хрен в тавоте, но зато — в Аэрофлоте»!

— Ой, ладно там, чистюли! — вмешался в разговор начальник инженерно-авиационной части капитан Иван Кравцов. — «Справа-слева от киля, два барана у руля»! — это про вас, летунов.

Лейтенант Смирнов в это время, окунув палец в блюдце со сгущенкой, угощал котенка. Адмирал облизывал лакомство розовым язычком и довольно урчал.

Из динамика принудительной трансляции раздались сигналы ревуна: «Смена вахт! Вахтенным заступить на свои посты».

Котенок недовольно прижал ушки и вздыбил шерсть, резкие звуки общекорабельной трансляции ему не нравились.

— Ну, все, я побежал! — сказал акустик, ставя на стол стакан с недопитым чаем.

В кают-компанию заглянул капитан атомного подводного крейсера. Летчики повскакивали со своих мест.

— Сидите-сидите… — добродушно отмел попытку субординации «первый после Бога» на этом корабле.

Летчики, переглянувшись, опустились на кожаные диваны. Они все никак не могли привыкнуть, что в жесткой корабельной иерархии отношения в кают-компании занимали особое место. На всем остальном корабле командир был — капитан 1-го ранга Славин. Но, входя в кают-компанию, он становился просто Вячеславом Ивановичем. И все офицеры здесь обращались друг к другу не по званиям, а просто, по имени-отчеству. Кают-компания была большим, чем просто помещением, она была сообществом офицеров одного корабля, которых сплачивали не только общие интересы, морские обычаи и традиции, но главное — долг защитника Отечества. В этом сообществе, как за Круглым столом рыцарей короля Артура, каждый имел право высказать свое мнение и быть выслушанным и понятым боевыми товарищами. Не случайно, по неписаному морскому закону военный совет в кают-компании начинали с того, что выслушивали мнение самого младшего по званию, чтобы авторитет старших товарищей не «давил» своей категоричностью и непреложностью.

Создание доверительной, в какой-то степени даже «семейной» атмосферы в кают-компании, когда младшие офицеры могут свободно высказывать свои мысли, а их командиры могут узнать, чем живет экипаж, возлагалось на старшего помощника. Именно старпом был хозяином и председателем этого товарищеского коллектива. В Корабельном уставе ВМФ России говорится: «Первенствующим лицом в кают-компании является старший помощник командира корабля…»

На «Северстали» старший помощник капитана был личностью, пожалуй, еще более легендарной, чем капитан. Иван Сергеевич Смолин начинал свою службу еще в советском Военно-морском флоте на новейших в то время атомных подводных лодках-«охотниках» проекта 671РТМ «Щука».

В 1987 году он участвовал в знаменитой операции «Атрина», когда из Западной Лицы вышло в море целое соединение субмарин — 33-я противоавианосная дивизия атомных подводных лодок. Пять лодок прошли незамеченными противолодочные рубежи НАТО, в течение восьми суток оставаясь незамеченными, вошли в Саргассово море. Развернувшись возле знаменитого Бермудского треугольника, они всего на несколько десятков километров не дошли до английской военно-морской базы Гамильтон.

В том трехмесячном походе капитан-лейтенант Смолин командовал торпедным отсеком на атомной субмарине К-298 и получил за умелые действия орден Красной Звезды. Потом были новые походы, уже на новых АПЛ проекта 941 «Акула» и даже стрельба полным двадцатиракетным залпом по полигону на Новой Земле.

Сейчас он находился на вахте в центральном посту. Сюда, в «мозговой центр» подводного атомного крейсера, стекалась вся информация об окружающем его мире. Старший помощник сверился с координатами и поднес к губам микрофон внутренней связи:

— Мы прошли четвертую поворотную точку. Необходимо всплыть на перископную глубину для астрокоррекции и сеанса связи со спутником. Вызываю капитана в центральный пост.

Через несколько минут в проеме люка показался Вячеслав Славин.

— Смирно! Капитан в отсеке!

— Наше примерное месторасположение?

Штурман Строгов продиктовал координаты.

— Мы на чистой воде, но на поверхности шторм, так что немного помотает.

— Ничего, потерпим… Рулевой, дифферент на корму пять градусов. Всплываем. Поднять перископ!

В море Баффина бушевал шторм. Огромные волны бились в ярости, обрушиваясь на ледяные глыбы айсбергов. В долине между двумя водяными валами появилась тонкая штанга перископа.