Полибий и его герои

С юности Филопемен отличался в битвах, поражая всех своим мужеством и даром полководца. В 207 г. ахейцы выбрали его начальником конницы. В этот год он провел великое преобразование — реформировал слабую ахейскую армию. Пехотинцев он заставил бросить свои допотопные копья и научил их биться македонскими сариссами. Всадники же под его руководством должны были непрерывно упражняться. То были знатные юноши, изнеженные и порядком избалованные. Тяготы военной службы их пугали. Они блистали своими нарядами, а стол их поражал не только изысканностью блюд, но и дорогой посудой. С такими-то людьми имел дело Филопемен. И что же? В короткий срок пыл его зажег ахейцев. Он «вдохнул в воинов жажду успеха». Они верили ему, словно божеству. Нередко другие ораторы произносили длинные, убедительные и красивые речи, но стоило Филопемену сказать несколько слов — а говорил он коротко и просто, без всяких риторических прикрас — и слушатели разом бывали покорены.

Красиво одеваться, внушал Филопемен, прилично женщине, да и то не особенно скромной, но роскошь и изысканность доспехов отличает достойных мужчин. Вот почему надо больше следить за тем, чтобы поножи блестели и красиво облегали ногу, чем за изяществом сандалий. Теперь ахейцы продавали дорогие чаши и красивые плащи и покупали поножи и шлемы. А увидав нарядно одетого франта, они показывали на него пальцем и прогоняли с собраний (Polyb. XI, 9–12; X, 22, 7; Plut. Philop. 9).

Ахейская армия сделалась самой мощной в Элладе. Их вождь также не знал себе равных. Блестящий полководец, он часто бился как простой воин и являл чудеса храбрости. В одной битве он был ранен навылет. Копье пронзило оба его бедра, и он оказался нанизан на пику. В нетерпении он попытался было вытащить копье. Но с одной стороны не пускал наконечник, с другой — ременная петля. И тогда Филопемен, не обращая внимания на адскую боль, переломил древко посредине, вытащил оба обломка и снова ринулся в бой (Plut. Philop. 6). Своей рукой сразил он спартанского тирана Маханида, которого узнал по багряному плащу. Вообще в битвах Филопемен, подобно гомеровским героям, «многим сокрушил колени и сердце».

Слава его доходила до небес. На Немейских играх он показал всей Элладе свою гордость, ахейское войско, блиставшее красотой вооружения и послушное каждому знаку полководца. Когда Филопемен входил в театр, все вставали и разражались аплодисментами. Рассказывают, что Филипп, узнав о новом герое, пытался его отравить. Но, казалось, какое-то божество хранило Филопемена. Он счастливо избежал яда, и слава его заблистала еще ярче, если возможно (Plut. Philop. 11–12). Но карьера его в Пелопоннесе неожиданно прервалась.

Филопемен, как истинный аркадец, главным врагом считал Спарту. Маханида он поверг, но на смену ему пришел еще более жестокий и сильный тиран Набис. Филопемену удалось отнять у него захваченную им Мессену и даже как будто разбить его в нескольких битвах. Но в целом Набис оставался неодолим и по-прежнему был грозой Пелопоннеса. И вдруг в самый разгар военных действий Филопемен все бросил и уехал наемником на Крит. Мегалополь он оставил в самом отчаянном положении, осажденным спартанцами. Сограждане пришли в такую ярость, что хотели приговорить его к изгнанию. К ним срочно послан был от союза стратег Аристен и насилу утишил их гнев. А Филопемен, узнав об этом, в отместку поднял против родного города пригородные общины (Plut. ibid. 13).

Поклонники Последнего эллина с недоумением останавливаются перед этим событием. Как мог Филопемен в самую трудную минуту покинуть родину? И как мог он столь недостойно сводить счеты с родным городом? Дело, вероятно, в том, что Филопемен был не просто смелый воин. Он сделал войну своей профессией. Война интересовала его сама по себе, и подчас он вовсе не думал о цели. На Крите ему предложили захватывающе интересную работу. Мог ли он отказаться? Критяне считались самыми коварными людьми на свете и непревзойденными мастерами во всяческих хитростях, кознях и ловушках. Этим-то и была интересна война с ними. Филопемен досконально изучил все их приемы и стал бороться с критянами «их же средствами — обманами, хитростью, воровскими уловками, засадами». И достиг таких успехов, что критяне казались рядом с ним просто мальчишками (Plut. ibid. 13).