Полибий и его герои

Разгром, учиненный ахейцами, был столь ужасен, что во главе очередного спартанского посольства в Рим стали Арей и Алкивиад, те самые изгнанники, которые были только что возвращены ахейцами! «Они утверждали, что… подорвано могущество города и лакедемонянам отставлено государство бессильное и несвободное. Бессильное потому, что число спартанцев (после набега ахейцев. — Т. Б.) ничтожно, и к тому же стены города разрушены. Несвободное потому, что они не только повинуются союзным решениям ахейцев, но и в частной жизни обязаны повиноваться предержащим властям союза» (Polyb. XXII, 1, 9; 15, 7–8).

Римляне требовали, чтобы ахейцы хоть отчасти загладили несправедливость по отношению к лакедемонянам. О том, чтобы спасти три тысячи человек, проданных в рабство, разумеется, не могло идти и речи. Однако можно было восстановить стены, вернуть законы Ликурга и разрешить воротиться изгнанникам. Но Филопемен и слышать об этом не хотел.

Больше всего ахейцев возмутила черная неблагодарность изгнанников. Как, они вернули этих людей на родину, а те напали на них перед лицом римлян, да еще с такой злобой! Филопемен был взбешен. Ярость свою он излил на Арея и Алкивиада. Уж кого-кого, а их ахейцы щадить не намеревались. Обоих приговорили к смерти за дерзкие речи. Демократия несколько своеобразно понимала свободу слова. Но Арей и Алкивиад не стали ждать исполнения приговора. Они пустились наутек и бежали до тех пор, пока не повстречали Аппия Клавдия. Он возвращался от царя Филиппа, с которым говорил об избиении жителей Маронеи. Спартанцы молили римлянина спасти их. Аппий пришел с ними в собрание ахейцев и спросил, за что должны умереть эти люди. В конце концов, казнь была отменена. Но возвращенные изгнанники изгнаны снова. Так что теперь были старые изгнанники и новые изгнанники (XXIII, 18, 2; 5, 18). И все запуталось окончательно.

И тут началось. Спартанцы удвоили свою настойчивость. Они ездили в Рим непрерывно. Ездили послы от всего города, ездили послы от каждой партии и надрывали римлянам сердце своими стонами и непрерывными жалобами. Ездили послы от старых изгнанников, ездили послы от новых изгнанников. Рим атаковали лаконские посольства. Даже выход к морю, как злобно говорили ахейцы, был им нужен единственно для того, чтобы ездить к римлянам. Словом, как горько констатировал верный ученик и лучший друг Филопемена, Ликорта, спартанцы, бывшие некогда грозой Пелопоннеса, стали теперь первыми ябедниками Пелопоннеса. И еще неизвестно, что хуже, прибавлял он (Liv. XXXIX, 35, 6).

Ахейцы тоже слали послов в Рим, чтобы опровергнуть спартанцев в сенате. Лакедемоняне плакали, ахейцы со всей убедительностью доказывали, что, во-первых, невозможно устроить дела в Спарте прекраснее, чем устроили они; во-вторых, так лучше будет для самих спартанцев. Спартанцы в ответ простирали руки к римлянам и умоляли убрать от них непрошенных благодетелей. Однажды спартанцы прислали послов от четырех партий. Одни требовали, чтобы старым изгнанникам возвратили все имущество; другие — только один талант из этого имущества; третьи требовали восстановить то государственное устройство, которое было у них с 192 по 188 г.; четвертые требовали вернуть новых изгнанников и восстановить конституцию, которая была до 192 г. (Polyb. XXIII, 4). У отцов голова пошла кругом. Их смятением воспользовался Тит, который давно рвался вмешаться в спартанские дела. Он предложил свои услуги. Сенаторы ухватились за это предложение и поручили Титу и двум другим экспертам по греческим делам во всем разобраться.

Тит ликовал. Он тут же нашел блестящий выход. Он составил бумагу, согласно которой, во-первых, Спарта входит в Ахейский союз; во-вторых, ахейцы возвращают всех изгнанников и прощают приговоренных к смерти. Ахейский союз остается высшим судом для Спарты, но он не может приговаривать спартанца к смерти. Затем он совершенно неожиданно вручил бумагу ахейскому послу. Посол страшно смутился. Первая часть ему очень нравилась. Вторая не нравилась вовсе. Он колебался, но тут Тит стал его торопить, говорил, что подписать надо срочно, что это единственная возможность вернуть Лакедемон в союз. Словом, посол совсем растерялся и подписал бумагу. Тит был доволен. Он воображал, что наконец-то обыграл ахейцев. Жестокое заблуждение! Ахейцы преспокойно выполнили первую часть договора, а вторую оставили без внимания.