Полибий и его герои

Римляне отправляли в Пелопоннес уполномоченных, слали письма, требовали — тщетно! Проходили месяцы, а дело не сходило с мертвой точки. Ахейцы тянули время, медлили, не собирали собрание, ссылались на законы. Однажды Аппий вырвал у них обещание уладить дела Спарты. Но они просили, чтобы римляне не заставляли их нарушать клятв. Римляне, разумеется, это им разрешили. Тогда ахейцы выбили все свои постановления о спартанцах на стеле и дали торжественную клятву их не нарушать. Короче, ахейцы «оставляли без внимания все предписания римлян» и «все планы их терпели неудачу» (Polyb. XXIV, 11, 1–2; 11). Казалось, Филопемен мертвой хваткой вцепился в горло Спарты, и не в человеческих силах было заставить его разжать челюсти. Стратег даже не имел сил говорить с римлянами, до того был возмущен. Переговоры взял на себя верный Ликорта. Обе стороны были раздражены до предела. Аппий однажды очень резко говорил с ахейцами. Ликорта однажды в глаза назвал римлян деспотами; сказал, что они обращаются с ахейцами как с рабами. Если ахейцы истинно свободны, если свобода эта не пустой звук, почему не дают им наказывать спартанцев, как им заблагорассудится?

Неизвестно, чем кончилось бы дело, но тут произошла новая трагедия, столь страшная, что на миг все забыли даже о Спарте (Polyb. XXI, 15, 7–16, 1–4; XXII, 3, 1; 13; XXIII, 4; 17; XXIV, 2; 11; Liv. XXXIX, 35–37).

Кровавая драма в Мессении

Из всех народов Греции мессенцы считались самыми несчастными. В их песнях пелось о их неисчислимых страданиях, о том, как преследовали их спартанцы, отняли все, лишили земли, превратили их в илотов, а других расточили по лицу земли. Так страдали они много веков, пока Эпаминонд не принес им свободу и избавление, вернул им землю, родину, построил укрепленный город Мессену и завещал всегда жить в мире с соседями аркадцами и помогать друг другу в беде.

И долгие годы они свято блюли завет Эпаминонда. Когда аркадский город Мегалополь был взят Клеоменом и жители бежали, эти несчастные обездоленные беженцы нашли радушный прием у мессенцев. Но неожиданно их дружбе пришел конец. Дело в том, что аркадцы были самым сильным народом Ахейского союза, а мессенцев никакими силами нельзя было заставить вступить в этот союз. Все эти годы после смерти Арата мессенцы упорно ускользали из рук ахейцев, а ахейцы столь же упорно пытались их подчинить.

В то время когда Антиох вторгся в Грецию, а Тит был легатом у Мания Ацилия, он неожиданно получил письмо. Оно было от мессенцев. Они писали, что Мессену осадили ахейцы, поля уже выжжены, город вот-вот падет. Но они хотят открыть ворота и отдать свой город римлянам, а не ахейцам. Надежда только на их Освободителя. Все письмо было вопль о помощи. Тит был в трудном положении. Что делать? Ясно, что мессенцев нужно было спасать. Но как? О том, чтобы занять город римским войском, как они просят, нечего было и думать. Это было бы нарушением договоров и клятв и противоречило свободе эллинов. Приказать ахейцам снять осаду? Но кто он такой, чтобы отдавать приказы союзному стратегу? Он частный человек, почти что простой офицер. И все-таки Тит решил рискнуть. Другого выхода он не видел.

Он тут же написал письмо стратегу Диофану, прося оставить Мессену и срочно явиться к нему на важное совещание. Тит с нетерпением и волнением ждал результатов. О чудо! Письмо подействовало. Диофан дал знать, что готов встретиться с Титом близ Мегалополя. Греки считали, что Тит очень вспыльчив. Вероятно, он и впрямь бывал горяч, но иногда находил нужным изображать праведный гнев. Во всяком случае, сейчас Диофан застал Фламинина совсем в другом настроении. Тит был словно мурлыкающий у печки кот. Самым нежным и ласковым голосом он осведомился, зачем ахейцы нарушили мир между эллинами, установленный для общего блага? В ответ Диофан распространился о преступности мессенцев. Так как преступность эта заключалась в том, что они не хотели вступать в союз, Тит поручился, что в союз они вступят, притом без всякого кровопролития и просил более не терзать Мессении. Затем он написал мессенцам, что он все уладил, осада снята, но они должны присоединиться к ахейцам. Однако если у них будут жалобы, если они чего-то боятся, пусть тут же известят его (Liv. XXXVI, 31).

Восемь лет мессенцы были в союзе и все восемь лет страстно рвались из него. Наконец, в 183 г. знатный мессенец Дейнократ, избранный мессенским стратегом, решил отложиться от ахейцев.